Атмосфера мест

Церковь Иоанна Предтечи

В 1627 г. дер. Ермолино, Садки тож, принадлежала дьяку Никифору Спиридонову. Он в 1610 г. в составе посольства ездил в Смоленск приглашать польского королевича Владислава на московский престол, в 1620 г. был дьяком в Новгороде, потом в Москве.


В 1644 г. продал половину села князю Алексею Михайловичу Львову, владевшему также соседним с. Рождествено.

В 1607 г. царь Василий Иванович Шуйский посылал князя Алексея Михайловича Львова под Арзамас, когда этот город был за «вором», и Арзамас удалось взять.

В 1610 г. Львов был на воеводстве в Нижнем Новгороде вместе с князем Александром Андреевичем Репниным и Д.И. Жедринским.

В апреле 1612 г. князь Львов находился в войске князя Дмитрия Михайловича Пожарского в Ярославле и подписался под грамотой князя Пожарского к вычегодцам о всеобщем ополчении городов на защиту отечества, о беззаконной присяге князя Трубецкого, Заруцкого и казаков новому Самозванцу и о скорейшей присылке выборных людей в Ярославль для земского совета и денежной казны на жалованье ратным людям.

В 1613 г. он подписался под грамотой об избрании на царство Михаила Феодоровича седьмым из стольников: «стольник князь Алексей Львов и во княж Юрьево место Липецкого». Земский собор не знал, где находится Михаил Феодорович, и поэтому в грамоте, данной посольству собора, которое должно было известить М.Ф. Романова об избрании на царство, говорилось: «Ехать к государю царю и великому князю Михаилу Феодоровичу всея Руси в Ярославль или где он, государь, будет».

После избрания на царство Михаил Феодорович отказывался ехать в Москву, «доколе Московского государства люди в соединенье не придут и кровь крестьянская литься не престанет». По просьбе Ф.И. Шереметева и других членов посольства от Земского Собора, сопровождавших Михаила Феодоровича и его мать из Ипатьевского монастыря, юный царь согласился на посылку Земскому Собору грамоты.

В грамоте предписывалось принять меры и уговаривать людей, чтоб они «от дурна престали». Грамоту повезли в Москву: Чудовский архимандрит Авраамий, Новоспасский архимандрит Иосиф, стольники Иван Петрович Шереметев и князь A.M. Львов.

11 июля 1613 г., в день венчания на царство Михаила Феодоровича, по пути в Успенский собор шли перед ним: боярин Василий Петрович Морозов, все окольничие и 10 стольников, в том числе князь Львов. На другой день, 12 июля, в именины царя, был стол в Грановитой палате; 13-го июля тоже; князь Львов оба раза «смотрел в кривой стол». В том же году, 13-го сентября, при приеме царем кизильбашского посла, в рындах велено быть на правой стороне князю Юрию Яншину и князю Юрию Хворостинину; на левой Ив. Петр. Шереметеву и князю Львову.

Вышло замешательство вследствие отъезда князя Яншина из Москвы до назначения в рынды, а потому князь Хворостинин и князь Львов были отставлены и на их место велено Стоять другим.

В 1614 г. кн. Львову и Перфилию Секирину указано было идти в Литовскую землю войною; с ними посланы: дворяне и дети боярские понизовых городов, казанские князья, мурзы и татары, чуваши и черемисы. Собираться велено в Калуге, оттуда через Брянск идти в Литву на Кричевые места.

В 1615 г. князь Львов был воеводою в Рыльске; с ним Григорий Андреевич Алябьев.

В 1616 г. вместе с боярином князем Юрием Еншеевичем Сулешевым он был послан в Нижний Новгород собирать ратных людей и идти против казанских татар и луговой черемисы. До Москвы дошли слухи, что татары и черемисы изменили государю, повоевали многие места, пожгли села и деревни, полонили и побили людей, подступают к Нижнему, Арзамасу, Мурому, отняли дороги от Казани к Нижнему и «чинят тесноту многую понизовым городам».

С мая 1618 до декабря 1620 г. князь Львов был товарищем воеводы в Астрахани у князя Андрея Андреевича Хованского.

В 1621 г. князь A.M. Львов и дьяк Ждан Шипов были отправлены в Данию сватать за Михаила Феодоровича одну из шлезвигголштинских принцесс, племянниц датского короля Христиана IV. Послам был дан подробный наказ, что говорить и как поступать в деле сватовства, и они решили сватать старшую племянницу короля, принцессу Доротею.

Сватовство кончилось ничем. Под предлогом болезни король отказался говорить со Львовым, а тот отказался объясняться с ближними королевскими людьми.

В 1621 г. князь Львов был в Поместном приказе в товарищах у боярина князя Ивана Борисовича Черкасского.

17 мая 1625 г., он присутствовал при приеме кизильбашского посла. 6 января 1626 г., государь велел «ведать во дворце и сидеть у отдачи» (т. е. у ествы) вместо дворецкого из дворян князю A.M. Львову.

В 1626 г., на четвертый день после свадьбы царя Михаила Феодоровича с Евдокией Лукьяновной Стрешневой, князь Львов являл государю по росписи дары отца его, патриарха Филарета Никитича, лично при этом присутствовавшего.

В 1627 г. князь Львов был пожалован в окольничие. С этого времени до 1647 г. князь A.M. Львов сидит в приказе Большого Дворца. Приказ этот ведал покупку товаров, заготовление для дворца всяких столовых припасов, все дворцовые доходы в государстве, соляную раздачу; ему же были подсудны монастыри (до учреждения при Алексее Михайловиче Монастырского приказа).

В 1628 г. князь Львов присутствовал при приеме кизильбашских купцов, а в 1630 и 1631 гг. при приеме шведского посла Антона Монира. В июле 1632 г. голштинский посол был в ответе у бояр: боярина и наместника черниговского князя Андрея Васильевича Хилкова, окольничего и наместника суздальского князя Алексея Михайловича Львова, думного разрядного дьяка Гавренева и дьяка Матюшкина. Князь Львов бил челом в отечестве на князя Хилкова, но все-таки был с ним вместе в ответе с послом.

В июле 1632 г. царь велел собирать подводы с дворов: боярину Ф.И. Шереметеву, окольничему Льву Ивановичу Далматову-Карпову и дьяку Михаиле Данилову. Шереметев и Далматов-Карпов были затем отставлены, а на их место указано быть князю Львову; от него собирали дворяне в разных частях Москвы.

В 1633 г., июня 23 князь Львов получил от государя указ взять с митрополитов, архиепископов, епископов и монастырей по одному конному человеку с 300 ч. вотчины. С дворовых людей, которым не быть на службе, взять даточных людей. Все эти сборы касались войны с Польшей, которая возникла немедленно по истечении срока перемирия, заключенного в Деулине.

В конце февраля 1644 г. князь Львов снова отправлен в Польшу полномочным послом; с ним думный дворянин Григорий Гаврилович Пушкин и дьяк Волошенинов. Пушкин бил челом, что ему невместно быть с князем Львовым в товарищах; князь Львов бил челом на Пушкина. При разборе «случаев» выяснилось, что Пушкин бил «не делом», а потому посажен в тюрьму и, по выходе оттуда, ездил с князем Львовым в Польшу. Целью посольства, по явному наказу, было решение вопросов о царском титуле; и о размежевании Путивльских земель. Тайным наказом повелевалось разузнать о самозванце, появившемся в Польше; и выдававшем себя за сына царя Василия Ивановича Шуйского.

После долгих рассуждений вопросы о титуле и о рубежах были решены, но исполнение тайного наказа встретило большие затруднения, так как паны объявили, что ни королю, ни им ничего неизвестно о самозванцах, но что король указал о них разыскать.

Когда великие послы узнали, наконец, от панов подробности о самозванце Лубе, выдававшем себя не за сына царя Шуйского, а за сына Марины Мнишек, то князь Львов потребовал от панов укрепления за их руками и печатями, что король непременно пришлет «вора» в Москву со своими послами, а если вскоре не пришлет, то заключенный теперь договор и размежевание границ теряют силу.

Паны дали подписку, и послы отправились в Москву. Царь был очень доволен ведением дела и всех наградил. 29 октября 1644 г. навстречу послов был прислан в Можайск стольник Леонтьев с государевым милостивым словом и о здоровье спрашивать. 27 ноября того же года князь Львов был пожалован дворечеством с путем, думный дворянин Пушкин окольничеством, а дьяк Волошенинов назначен в думные дьяки.

При царе Алексее Михайловиче князь Львов был также близок ко двору, как и в царствование Михаила Феодоровича: он сказывал в 1645 г. боярство князю Алексею Никитичу Трубецкому и Никите Ивановичу Романову, сопровождал царя в богомольных и загородных походах и обедал у него в торжественные дни. Во время Московского бунта 1648 г. дом князя Львова был разграблен вместе с домом князя Никиты Ивановича Одоевского и других бояр.

Находясь постоянно в дружеских отношениях с Ф. И. Шереметевым, князь Львов присутствовал 22 июня 1649 г. при составлении им так называемой изустной памяти, несколько изменявшей и дополнявшей духовное завещание, составленное Шереметевым в 1645 г. Кроме князя Львова, свидетелями при составлении изустной памяти были: духовник Шереметева протопоп Григорий и князь Никита Ив. Одоевский. Выслушав духовное завещание и изустную память Шереметева, царь приказал подписать их думному дьяку Гавреневу, затем князь Львов отнес оба документа к патриарху Иосифу для свидетельства подлинности их и приложения патриаршей печати. Князь A.M. Львов был женат в первом браке на Евлампии Михайловне Нагово, умершей в 1622 г. Он скончался бездетным в 1653 или 1654 гг.

Уже после смерти князя А.М. Львова, Никифор Спиридонов продал и вторую половину с. Садки - вдове князя Аксинье Ивановне (в монашестве Капитолине).

В 1669 г. селом владел Богдан Матвеевич Хитрово (1619-1679). Начав службу в 1637 г. ухабничим (то есть стоял на запятках царских саней), он в 1668 г. стал боярином. Был дипломатом, возглавлял Оружейную палату, с 1678 г. - дворецкий.

В 1680 г. владела его вдова Марья Ивановна, в 1693 г. передавшая село своей племяннице Аграфене Степановне, жене стольника, князя Ивана Никитича Урусова.

В 1699 г. по его челобитью была освящена деревянная шатровая церковь.

В 1710-1718 г. село было во владении Абрама Фёдоровича Лопухина, брата первой супруги Петра Великого, Евдокии Фёдоровны.

В 1697 г. в числе 50-ти комнатных стольников и спальников Лопухин послан был царем заграницу, в Италию, для изучения корабельного дела. Какие познания он вывез оттуда и где их впоследствии применял - неизвестно; так как о служебной деятельности его не сохранилось никаких данных; тем не менее известно, что в течение нескольких лет он пользовался большим влиянием в Москве, особенно среди старого родовитого боярства, враждебно относившегося к Петру, который охотно выдвигал новых неродовитых деятелей.

Казнь Лопухина совершилась 8 декабря 1718 г. В Петербурге у Троицы на въезде в Дворянскую слободу. Лопухину отрубили голову и, воткнув ее на железный шест, поставили на каменном столбе у Съестного рынка «за кронверком»; тело же его, положенное на колеса, до 21 марта 1719 г. оставалось на месте казни. Впоследствии он был похоронен в усыпальнице Лопухиных Московского Спасо-Андроникова монастыря.

В 1719 г. с. Садки пожаловано Петру Андреевичу Толстому (1645-1729), возглавлявшему следствие по делу царевича Алексея.

С 1702 по 1714 г. Пётр Андреевич был послом в Константинополе. Затем - сенатор, президент Коммерц-коллегии (1717-1721),

С 1718 по 1725 г. начальник Тайной канцелярии, в 1726 г. - член Верховного тайного совета. Он противился всевластию Меншикова.

С 1717 г. Толстой занимает видное место среди немногих лиц, наиболее близких к Петру I в последние годы его царствования. Обнаруживая богатый запас сил, несмотря на свой преклонный возраст, Толстой в это время ведет множество разнообразных ответственных дел под ближайшим наблюдением самого сурово-требовательного Петра I и делает несколько отдаленных поездок, связанных в то время с большими физическими лишениями. Он занимается розысками по делам тайной канцелярии и делами коммерц-коллегии как ее президент, совершает в 1719 г. поездку в Берлин с дипломатическим поручением, в 1721 г. вместе с Петром I едет в Ригу, в 1722 г. - в Астрахань, в 1723 г. - в Москву, для устройства коронации Екатерины I.

В то же время он постоянно участвует в придворных увеселениях; часто в своем доме устраивает ассамблеи и обеды для Государя и Государыни; на ассамблеях, несмотря на нелюбовь к вину, ему приходится пить, не отставая от гостей, и танцевать вместе с престарелыми адмиралом Апраксиным и канцлером Головкиным, «танец стариков» для развлечения Екатерины I. Голштинский камер-юнкер Берхгольц, часто встречавший Толстого на придворных вечерах и обедах, отзывается о нем так: «это человек приветливый, приятный, хорошо говорит по-итальянски»; в доме Толстого Берхгольца и герцога поразили «две совершенно различные картины, повешенные в противоположных углах комнаты: одна изображала кого-то из русских святых, другая - голую женщину».

Болезнь Екатерины I его очень обеспокоила, так как после ее смерти должен был вступить на престол великий князь Петр Алексеевич и Толстой опасался, что царевич Алексей будет мстить ему из гроба в лице своего сына.

Он боялся, чтоб ему «не было припамятовано», что он «привез царевича из чужих краев и при том деле был у розысков», боялся, что из Суздальского монастыря «будет взята ко двору бабка великого князя, Евдокия Федоровна и станет мстить ему грубость его к ней» во время розыска. Толстой видел единственное свое спасение в том, чтобы на престол вступила цесаревна Елисавета Петровна.

Он хотел действовать, но должен был ограничиться одними разговорами. Влиятельнейшие лица, кроме герцога голштинского, или не сочувствовали ему, или были слишком осторожны. Толстой обращается к малозначительным деятелям второго ряда. Он сам едет к графу Антону Дивиеру, только что вернувшемуся в Петербург из Курляндии, и тот встречает его насмешливым замечанием: «что тебе сделалось? Ты от роду у меня не бывал». Дивиер сочувствует Толстому но также, как и он, не имеет средств для действия. Так же бессильны и генерал Бутурлин, и Ушаков, и Скорняков-Писарев, с которыми Толстой говорит откровенно, как с своими старыми сослуживцами по Тайной канцелярии.

Беседы эти дошли до сведения Меншикова, и он немедленно принял энергичные меры, а именно, искусно воспользовавшись неосторожным поведением Дивиера во дворце, арестовал его, а вслед за ним, по его показаниям, и графа Толстого и всех его немногих единомышленников. Процесс велся с чрезвычайной быстротой, ввиду смертельной болезни Екатерины I, и был в сущности одною комедией, даже мало замаскированной. Толстого допрашивали 3 мая, а 6 мая, в день смерти императрицы, состоялся указ, подписанный ее именем, о лишении чина, чести, деревень и ссылке Дивиера, Толстого, Бутурлина и Скорнякова-Писарева. Толстого пощадили, не пытали при допросе и не били кнутом перед ссылкой, как Дивиера и Писарева.

В обвинительном докладе императрице, наскоро написанном в два дня тотчас после допроса, Толстому поставлено было в вину, что он: 1) «ездил к А. Дивиеру и имел разговоры о сватанье великого князя», 2) «без воли ее императорского величества желал и говорил, дабы быть наследницею цесаревне Елисавете Петровне», 3) «имел разговор о наследстве» с Бутурлиным, Ушаковым, Скорняковым-Писаревым и Дивиером. При этом для усиления преступности этих «разговоров» обвинители прибавили пояснение: «и понеже он член тайного верховного совета, то надлежало ему о том говорить с теми персонами, с которыми повелено бы было от ее императорского величества, а не с такими, до которых не принадлежит».

В день объявления приговора Петр Толстой писал своему племяннику Борису Ивановичу «По указу ея императорскаго величества, кавалерия и шпага с меня сняты, и велено меня послать в Соловецкий монастырь от крепости прямо сего дня; того ради, Борис Иванович, можешь ко мне приехать проститься, а сын мой, Иван, я чаю, от печали не может приехать, а вас обоих велено ко мне допустить. И немедленно пришлите Малова и Яшку с постелью, подушкой и одеялом, да денег 200 рублей, да сто червонных, также, чем питаться, и молитвенник, и псалтырь маленький, и прочее, что заблагорассудите. Да малого Митьку я возьму с собою, пришлите. А более писать от горести не могу; велите кафтан овчинный, и более не знаю, что надобно. Впрочем, всем моим от меня благословение».

6 мая 1727 г. Толстой вместе с сыном Иваном был отправлен из Петербурга под большим конвоем из 5 офицеров и 90 солдат. 18 июня его привезли в Архангельск и отсюда в Соловецкий монастырь. Поместили его не в подземелье, а в наземной тюрьме, которая, однако, по темноте и сырости была немногим лучше ям. Вход был строго воспрещен всем, кроме караульного офицера. Стол ему отпускали с трапезы; во время богослужения дозволялось ходить в оковах в церковь.

Настоятель Варсонофий, в праздник Петра и Павла, по случаю тезоименитства Государя Петра II, решился послать в тюрьму Толстому по два кубка пива и за это вскоре был вызван в Петербург для допроса в Тайной канцелярии.

В другой раз старинный приятель Толстого А. Измайлов прислал ему в тюрьму поклон и гостинцы (хлеб и лимоны); об этом также начато было следствие, окончившееся ничем.

В Соловках Толстой имел несчастие пережить на несколько месяцев своего сына Ивана, товарища по заключению. Он умер 30 января 1729 г. (по старым сведениям - 28 февраля) 84 лет, проведя в тюрьме полтора года. Погребен он в монастыре на видном месте, внутри ограды, пред Преображенским собором, невдалеке от могилы келаря Авраамия Палицына. На плите была полуистертая надпись: «Граф Петр»...

Граф Иван Петрович Толстой, старший сын П.А. Толстого, вместе с ним сосланный в Соловки и умерший там в конце 1728 г. (по другим сведениям - в июне), в 1702 г. вместе с отцом отправлен был в Константинополь, «в дворянах посла», в чине стольника; в 1723 г. он, в чине подпоручика, сопровождал отца в Астрахань; в 1726 г. состоял президентом Юстиц-коллегии и в следующем году чем-то навлек на себя гнев императрицы. Он был женат на княжне Прасковье Ивановне Троекуровой (ум. в 1748 г), которой, по указу 11 декабря 1742 г., возвращено было отписанное в казну при ссылке тестя имение, с. Глухово Суздальского уезда (1500 душ). У него были сыновья Василий, Андрей, Борис, Федор, Петр и три дочери. Указом 26 мая 1760 г. им возвращено было графское достоинство. Из них, граф Василий Иванович, служил при дворе гоф-юнкером, в 1741 г. состоял при комнатах царевен Екатерины и Прасковьи Иоанновен и пожалован был в премьер-майоры, в 1742 г. назначен прокурором Сыскного приказа и умер в 1785 г в чине действительного статского советника. Граф Андрей Иванович, род. в 1721 г., ум. 30 июня 1803 г., сначала был воеводой Суздальской провинции и в 1767 г. избран был депутатом от суздальского дворянства в екатерининскую комиссию по составлению уложения; затем был президентом главного магистрата и 3 ноября 1774 г. отрешен от должности.

После ссылки Толстого село возвращено Якову и Василию Абрамовичам Лопухиным. Василий (1711-1757)-племянник первой жены Петра Великого, он был женат на дочери любимца Петра Великого, графа Павла Ивановича Ягужинского, графине Екатерине Павловне (ум. 1738). При императрице Анне участник войн с турками и шведами, с 1755 г. генерал-поручик, с 1761 г. - кавалер ордена св. Александра Невского, и вскоре - генерал-аншеф. Он погиб в сражении с прусскими войсками при Гросс-Егерсдорфе, где командовал левым крылом русской армии. Лопухин с неустрашимостью выдерживал стремительное нападение пруссаков.

Раненный тремя пулями, в критический момент битвы, когда превосходящие силы пруссаков смяли левое крыло русской армии, генерал Василий Лопухин, из последних сил старавшийся остановить и ободрить свои полки, был схвачен пруссаками. Увидев это русские гренадеры вернулись, отбили своего командира, и пруссаки дрогнули.

Это и решило исход битвы. Лопухин собирая последние силы спрашивал, гонят ли неприятеля. Уверившись в победе сказал: «Теперь умираю спокойно, отдав мой долг всемилостивейшей государыне!» Через 7 лет тело Василия Абрамовича Лопухина было привезено в Москву, и предано земле в Андрониковом монастыре.

Потом селом владел тайный советник, обер-церемонимейстер при коронации императрицы Елизаветы Петровны Фёдор Абрамович Лопухин (1697-1757), сын казненного брата царицы Евдокии Феодоровны. Фёдор Абрамович в 1741 г. построил ныне существующую каменную церковь Иоанна Предтечи. Его жена Вера Борисовна (1716-1789) - сестра графа Петра Борисовича Шереметева и схимницы Нектарии (в миру Наталии Борисовны Шереметевой, супруги казнённого в 1739 г. князя И.А. Долгорукова). В мае 1763 г. и в августе 1775 г. в усадьбу приезжала Екатерина II.

В 1830 г. над притвором храма надстроена колокольня. В середине XIX в. усадьбой, от которой остался только липовый парк, владел А.П. Тюрин.

Клировая ведомость 1847 г. сообщает: «Село Ивановское Садки. Церковь Рождества Иоанна Предтечи.

Построена в 1741 г. тщанием покойного помещика Авраамия Феодоровича Лопухина. Каменная, холодная, с такой же колокольней. Престол один. Причт - священник, дьячок и пономарь. Владела землей помещица генерал-майорша Екатерина Федоровна Лопухина, помещицей же являлась и мать ее Дарья Николаевна Лопухина. Дома у причта помещичьи, на церковной земле. Содержание причта порядочное.

Священник Николай Васильевич Русинов, 30 лет, сын священника Московской губернии, обучался во Владимирской семинарии наукам словесным, богословию, философии, церковной археологии, математике и физике, историям - церковно-библейской и гражданской, языкам - греческому, латинскому, французскому.

В 1842 г. после окончания семинарии с аттестатом 2-го разряда рукоположен во священника на настоящее место. Жена Анна Ивановна, 19 лет, сын Иоанн, 7 месяцев.

Дьячок Трофим Петрович Парусников, 56 лет, пономарь Михаил Петрович Успенский, 34 лет.

Московская обл., с. Ивановское-Садки

Прокомментируйте первым...

Все поля обязательны для заполнения




  

Церковь Иоанна Предтечи адрес, как добраться, доехать, где находится, фото, на карте, координаты, схема проезда
Всё самое интересное ещё дальше...