Атмосфера мест

Церковь Архангела Михаила

На пути к Зелёной Слободе, в одном из древнейших сел Подмосковья, с. Константиново, упомянутом в духовной грамоте великого князя Московского Иоанна Калиты, уже в первой трети XIV в. стояла деревянная церковь. Почти полтора столетия селом владели старшие сыновья великих князей Московских. При Иоанне III, в 1490-х гг., Константиново было пожаловано Николо-Угрешскому монастырю.

В 1627 г. село было вотчиной Новоспасского монастыря в Москве.

По именному указу в 1708 г. пожаловано Борису Петровичу Шереметеву, Борис Петрович, граф (1652-1719), с 1701г. - генерал-фельдмаршал. Старший сын боярина Петра Васильевича Шереметева (ум. 1690) от брака с Анной Фёдоровной Волынской (ум. 1684). Борис Петрович до 18 лет жил при отце, преимущественно в Киеве, посещал Киевскую школу, участвовал в трудах отца по управлению городом.

С 1669 г., будучи пожалован в комнатные стольники, в том же году женился на дочери Переяславского воеводы Евдокии Чириковой (ум. 1703). От этого брака Борис Петрович имел сына и двух дочерей: Софью Борисовну (1671-1694), замужем за князем Ф.Н. Урусовым; Михаила Борисовича (1672-1714), генерал-майора; Анну Борисовну (1673-1726), замужем за графом И.Ф. Головиным.

В 1671 г. началась придворная служба Б.П. Шереметева. Он служил при дворе царя Алексея Михайловича, а затем царя Фёдора Алексеевича. Сопровождал царей в поездках по монастырям, на торжественных приемах исполнял обязанности рынды.

В 1679 г. назначен товарищем в большой полк воеводы князя М.А. Черкасского. В 1681, при образовании Тамбовского разряда, был назначен разрядным воеводой, приехал в г. Козлов, откуда вскоре и выступил против крымских татар во главе трёх рейтарских и 7 солдатских полков. В 1682 г. при восшествии на престол царей Иоанна и Петра, пожалован в бояре.

В 1684-1686 гг. участвовал в переговорах о заключении вечного мира с Польшей и союзного договора с Австрией, имея титул ближнего боярина и наместника Вятского, во главе посольства находился в Варшаве, 27 апреля 1686 г. был подписан договор, по которому Польша навсегда отказывалась от притязаний на Киев и часть Малороссии, московская сторона обязалась в следующем году двинуть войска на Крым. Переговоры были трудными. С блестящей свитой Шереметев в конце июня выехал из Москвы. Посольство шло на 280 подводах, под конвоем стрельцов, медленно передвигаясь по грязным дорогам, и только 31 июля прибыло на Литовский рубеж, в с. Мигновичи. Вопреки обычаю, послов никто не встретил: ни подвод, ни кормов им заготовлено не было, тем не менее Шереметев, не мешкая, двинулся дальше и 5 августа прибыл в Могилев. Здесь он узнал от местных властей, что король со всеми гетманами под Тысмяницей, в 24 милях за Львовым.

Узнал также, что выполнить возложенную на него задачу - добиться ратификации договора королем - будет нелегко, так как пункты о льготах православным в Польше и о территориальных уступках России король и магнаты считают неприемлемыми. 19 августа посольство, все еще на своих лошадях, втридорога нанимая подводы, прибыло в Минск. На следующей день явился туда назначенный им, наконец, пристав, которому Шереметев немедленно поставил на вид странность приема, оказаннаго послам в Польше. Пристав оправдывался тем, что извещение о прибытии посольства запоздало. Доведя Шереметева до Брест-Литовска, пристав отъехал, не дожидаясь прибытия нового короннаго пристава, и посольству снова пришлось идти без всякого почета и удобств почти до самого Львова; коронный пристав встретил их всего в 50 верстах от города и 26 сентября Шереметев въехал во Львов и здесь целых два месяца ожидал аудиенции. Тщетно посылал он письмо за письмом в королевский лагерь, требуя немедленного приема и жалуясь на полное невнимание местных властей к русскому посольству. Кончилось тем, что Шереметев, потеряв терпение, заявил, что уедет назад, если до 24 ноября аудиенция не состоится. Угроза подействовала. 23 ноября король переехал во Львов и до 29 совещался с сенаторами.

Он долго не соглашался на уступку Киева, Смоленска и Чернигова, но вынужден был уступить настояниям воевод Краковского, Познанского и Русского и канцлеров Литовского и Польского, указывавших, на невозможность отказа от заключенного договора после того, как Россия порвала уже мир с Портою. 2-го декабря посольство было принято королём Яном «со всякою честью и учтивством», и после долгих споров и пререканий Шереметева с сенаторами, король, со слезами на глазах, принес торжественную клятву на верность договору и вручил Шереметеву подтверждающую грамоту. На следующей день Шереметев приступил, к обсуждению с сенаторами остальных порученных ему дел: об уступке России пустых заднепровских земель, увольнении запорожцев, задержанных на польской службе, и пр. Убедившись на первых же заседаниях, что успеха переговоры эти иметь не будут, Шереметев решил удовольствоваться выполнением главной своей задачи, 28 откланялся с посольством королю, 2-го января 1687 г. - королеве, и 11 января выехал из Львова в австрийские пределы. После Варшавы, Шереметев вел переговоры в Вене, окончившиеся безрезультатно; по возвращении в Россию получил в награду крупную вотчину в Коломенском уезде.

С конца 1686 г. руководил в Белгороде и Севске войсками, охранявшими южные границы, участвовал в Крымских походах. Во время боя с крымцами на пути от Днепра к Черной долине, Шереметев стоял с отрядом на крайнем левом фланге. Татары, ударив на авангард Шеина, после короткой схватки свернули в сторону и смяли Шереметева, пробившись до скамого обоза, татр отбил подошедший князь Голицын. Бой 16 мая в Зеленой долине был также неудачен для Шереметева несмотря на выказанную им храбрость. После падения царевны Софьи Алексеевны (1689) перешел на сторону царя Петра I. Несмотря на благосклонность к нему Софьи и Голицына, Шереметев был тайным сторонником Петра, и царь не мог не знать об этом. Шереметев не пострадал, но и не был допущен в круг ближайших друзей и советников Петра. Во время Азовских походов 1695—1696 гг. Шереметев командовал армией, действовавшей на Днепре против крымских татар, отвлекая их от направления главного удара - на Азов.

В 1697—1699 гг. он ездил с дипломатическими поручениями в Польшу, Австрию, Италию и на остров Мальту (за время путешествия он издержал весьма значительную по тому времени сумму — 20 550 руб.) Шереметев предпринял заграничное путешествие «ради видения мореходных противу неприятелей Креста Святаго военных поведений, которые обретаются во Италии, даже до Рима и до Малтийского Острова, где пребывают славные в воинстве кавалеры». Петр снабдил его письмами к императору Леопольду, папе, дожу Венецианской республики и великому магистру Мальтийского ордена. Путь Шереметева лежал через Польшу, переживавшую в то время смутные дни борьбы партий Августа II и принца Конти. Шереметев ехал под именем ротмистра Романа, с небольшой свитой, отказавшись от всякой пышности. Тем не менее разнесся слух, что боярин Шереметев едет к королю условиться насчет действий сосредоточенных, будто-бы, на границе русских войск против конфедератов. Два раза арестовывали его противники Августа, и только путем богатого выкупа удавалось ему получить свободу; под Замостьем Шереметев подвергся нападению трех хоругвей, приведенных старостой Грабовецким — и спасся от верной смерти благодаря заступничеству княгини Радзивилл.

5 ноября Шереметев прибыл в Краков, где остановился в доме, приготовленном ему по приказанию короля. Немедленно по приезде явились к нему с приветствиями гетман Литовский, стражник коронный и секретарь Августа Клейст. Аудиенция у короля, состоявшаяся 6 ноября, носила, по желанию Шереметева, частный характер. Легкое нездоровье задержало Бориса Петровича в Кракове почти на три недели и только 25 ноября, обменявшись подарками с королем и знатнейшими из польских вельмож, он выехал в Вену, куда прибыл 10 декабря. Император выслал ему навстречу свою карету и переводчика Адама Смилля с приветствием. 17 декабря Шереметев, сменив боярский наряд на немецкое платье, вручил Леопольду письмо Петра. В Вене боярин оставался почти целый месяц, осматривая местный церкви и монастыри и пируя с австрийскими вельможами, которых он щедро одарял привезенными с собою мехами.

В январе 1698 г. Шереметев переехал в Баден, в сопровождении любимца императора иезуита Вольфа, а оттуда отбыл в Венецию, где в то время находились его братья Василий и Владимир Петровичи. В Венеции Шереметев жил с 5 февраля по 3 марта, затем через Падую, Феррару, Лоретто, Сполетто проехал в Рим, куда прибыл 21 марта. С великим почетом принятый папою, допустившим его к руке и благословившим образом Спасителя и крестом с частицей древа Креста Господня, Шереметев проводил время в осмотрах безчисленных церквей и монастырей Вечного города; 4 апреля, отправив папе и его приближенным богатые дары, Шереметев выехал в Неаполь, оттуда в Сицилию, и 2 мая высадился, при громе орудий на Мальте, где встретил самый почетный прием у магистра Раймунда Переллоса Рокафула и рыцарей. 5-го и 6-го мая Шереметев осматривал укрепления острова; 8-го, после торжественного богослужения в церкви св. Иоанна Предтечи, поднес магистру и кавалерам дары — парчи и меха. 9-го, на парадном обеде, магистр возложил на него алмазный мальтийский командорский крест,—и вечером того же дня Шереметев двинулся в обратный путь. 22-го он был в Неаполе, откуда съездил в Бар поклониться мощам св. Николая, и через Рим где принял от папы ответные письма царю и императору Леопольду, проехал во Флоренцию, к великому герцогу Козьме III.

Далее, через Венецию, Шереметев вернулся в Вену и снова представился императору, с интересом выслушавшему разсказ Бориса Петровича о путешествии и подарившему ему золотую, осыпанную бриллиантами шпагу.

11 сентября Шереметев выехал из Вены на Киев, где хотел поклониться мощам. 10 февраля 1690 г. Борис Петрович вернулся в Москву, и 12-го, на банкете у Лефорта, представился Петру, в немецком платье, с мальтийским крестом на груди. На этот раз царь принял его особенно приветливо. Пример Шереметева, одного из самых родовитых бояр, отринувшего старые предрассудки и сменившего боярский опашень на немецкий кафтан, являлся немалой поддержкой начинаниям царя. Во время своей поездки, носившей характер паломничества по святым местам и дворам Запада, Шереметев приобрел те знания западных обычаев, ради которых, по-видимому, предпринял путешествие.

Крупный военачальник и государственный деятель, Шереметев был очень богатым человеком. Он был «роста высокого, имел вид привлекательный, крепкое сложение тела; отличался благочестием, пламенною любовию к

Престолу, храбростию, строгим исполнением обязанностей, великодушием. Дом графа Шереметева был прибежищем для всех Неимущих: за стол его, на котором не ставилось менее пятидесяти приборов, даже в походное время, садился всякий, званый и незваный, знакомый и незнакомый, только с условием, чтоб не чиниться перед хозяином. Обеды его, приготовленные лучшим образом, не обращались никогда в шумные пиры: фельдмаршал не любил излишеств и бесед, в которых кубки с вином играли главную роль. Сам Пётр столько уважал его, что никогда не принуждал пить, и во время праздников Государевых Шереметев освобожден был от наказания: осушать кубок большого орла. Общество его состояло из людей самых образованных: генерал-фельдцейхмейстера Брюса, английского посланника лорда Витворта, прусского Мардефельда и других иностранных министров; и ученых, находившихся тогда в России. Несмотря на малое просвещение того времени, молодые люди считали за честь и славу, если могли попасть в вечерние собрания фельдмаршала. Сочувствуя великим начинаниям Петра, Шереметев в то же время оставался верен Руси во всем, что почитал заслуживающим сочувствия и ограждения, не взирая на гнев Петра. Б. Шереметеву претило всякое искательство, пред чуждыми образцами в силу лишь того, что это были образцы иноземные. Его цельный образ выражает собой идею объединения преобразовательных начинаний и порывов с сознанием «удерживающим» от легкомысленного и огульного подражания, с неизменной верностью коренным русским началам. Не было человека вежливее и ласковее его в обращении. Часто, разъезжая по Москве, окруженный множеством скороходов и домовыми войсками, останавливался он на улице и выходил из кареты, чтоб подать руку старому сослуживцу. Последние годы жизни своей посвятил он благотворительности: бедные семейства толпились вокруг дома его.

Б.П. Шереметев был одним из видных участников Северной войны 1700-1721 гг., в ходе которой проявил себя как способный, но крайне осторожный и несколько медлительный военачальник. В начале Севера ной войны он был послан под Везенберг для наблюдения за шведами с тем указанием, чтобы при их приближении, не вступая в сражение, отступать к главным русским силам под Нарву. Имея слабую разведку, его войска были взяты врасплох. Энергично теснимый шведами, он, по прибытии в лагерь осаждавшей Нарву русской армии, не мог даже дать точных сведений о численности нападавших на него шведов, а это была вся армия Карла.

На военном совете он предложил выйти навстречу шведам, и дать бой в чистом поле. Но остался в меньшинстве, военноначальники опасались, что наскоро набранная армия разбежится, И решили принять бой в укреплениях под Нарвой, растянутых на большом протяжении. В Нарвском сражении 1700 г. Шереметев командовал дворянской конницей, бежавшей с поля боя, причем при бегстве в реке потонуло около 1000 человек. При отступлении от Навры Шереметев принял временно команду над отходившими ко Пскову остатками Дивизий Вейде и Головина: оба генерала были в плену у шведов.

Шереметев сохранил и командование Новгородской и Черкасской конницей. Чтобы поднять дух войск и занять неприятеля на время, необходимое для приведения армии в порядок, Петр приказал Шереметеву перейти в частное наступление. Нарвский урок сильно отразился на Борисе Петровиче к прежней медлительности присоединилась крайняя осторожность. Несмотря на неоднократное, — подчас выраженное в резкой форме — повторение приказа, он упорно отказывается предпринимать далекие поиски «с неподготовленною силою» и остается в районе Печоры - Псков - Порохов, изредка высылая партии в Лифляндию и рекогносцировкой путей к Канцам, осаду которых он должен был, по плану кампании, прикрывать в эту зиму. В половине декабря партии Шереметева, беспрепятственно доходившие до Мариенбурга, грабя и выжигая деревни, обнаружили присутствие 8 тысячного отряда Шлиппенбаха под Дерптом.

Петр настойчиво потребовал, чтобы Шереметев атаковал его, и после долгих колебаний Борис Петрович выступил в первый свой набег, которому суждено было занять одну из славных страниц в истории Свейской войны. Отряд Шереметева состоял из 4000 драгун при 3 конных орудиях, 6 000 «нестройной» конницы и 8 000 пехоты при 16 орудиях.

Заняв 26 декабря пограничное урочище Выбовку, Шереметев выслал на разведку нестройную конницу Бухвостова и ертаул Назимова. Появление этих конных частей шведы не придали значения, приняв их за мародеров. Выслушав донесение Бухвостова, Шереметев снова отправил его вперед, а сам с драгунскими полками двинулся следом. За ним шел Чамберс с пехотой и артиллерией.

28 декабря передовая конница столкнулась с шведской парией в 300 конников и взяла ее целиком. Узнав от пленных, что Шлиппенбах проведал о приближении русских, и не желая дать ему время изготовиться к встрече, Шереметев подкрепил драгунами Бухвостова, ввязавшегося тем временем в бой с главными силами шведов, и послал Чамберсу приказ ускорить марш. 29-го, не доходя одной мили до мызы Эрестфере, Шереметев развернулся на крутой горе, под сильным огнем шведов, и был окружен. С большим трудом удалось Шереметеву удержаться до подхода артиллерии Чамберса, освободившей его тыл; все почти заряды были уже расстреляны — оставалось по выстрелу на орудие и по 2 заряда на ружье. С прибытием пехоты, Шереметев перешел в наступление: на правом фланге пошла пехота Чамберса, левый составила нестройная конница и 3 драгунских полка Михаила Борисовича Шереметева (сына Бориса Петровича); остальные драгунские полки под личным начальном Шереметева стали в резерве. Шведы встретили наступление контратакой конницы. Но Шереметев, угрожая обхватом с тыла нестройной конницей, сбил шведскую кавалерию на пехоту и опрокинул весь отряд Шлиппенбаха. Только в трех милях за Эрестфере свежий шведский отряд Книпгаузена остановил преследование. Шведы потеряли до 3 тысяч убитыми, 8 знамен, 4 орудия, 400 пленных. Наши потери доходили до тысячи человек.

Победа Шереметева имела огромное значение, она подняла дух армии. Пётр осыпал Бориса Петровича наградами, удостоил ордена Св. Апостола Андрея Первозванного и чина фельдмаршала. После победы при Эрестфере (1701), Пётр торопил Шереметева снова начать боевые действия, но Шереметев твёрдо стоял на необходимости правильного устройства драгунских полков, снабжения их конной артиллерией, создания штаба отряда. Шереметев просился в отпуск, Пётр сначала отказал, потом отпустил его в Москву.

В 1702 г. Шеременев рассеял отряд Шлиппенбаха при Гуммельсгофе, победа была одержана благодаря численному перевесу русских (30 000 против 8000 шведов). Шереметев разорил Лифляндию, взял 8 городов, в том числе Мариенбург, в числе богатой добычи, доставшейся Шереметеву, была и Екатерина Крузе, будущая императрица и супруга Петра, но пробыла она у Шереметева не долго, её отобрал у него прибывший в лагерь Шереметева Меншиков. Шереметев завоевал Ингрию.

В 1702 г. взял Нотебург при участии Петра I. Оттуда пошел вниз по правому берегу Невы и взял Ниеншанц (близ которого Пётр I основал Петербург). Затем овладел Копорьем и этим окончил покорение Ингрии (1703). В Эстляндии взял Везенберг и Дерпт (1704 г. - недовольный медлительностью Шереметева, Петр прибыл сам под Дерпт, нашел, что Шереметев целый месяц «туне людей мучил», почти все укрепления были бесполезны. Пётр взял осаду в свои руки, и через 2 недели после ночного боя, которым лично руководил Шереметев, Дерпт сдался).

В 1705-1706 гг. Шереметев подавил Астраханское восстание. 3 сентября 1705 г. в завоеванной Митаве, Петр получил известие о восстании башкир и о бунте астраханских стрельцов, вставших «за старину». Hе зная еще, что донские казаки отказались присоединиться к восставшим, Петр сильно встревожился: людей охочих встать «за старину», было по всей России не мало, и в случае успеха бунт мог охватить целые области. Решив принять самые энергичные меры, чтобы в корне пресечь зло, Петр приказал Шереметеву спешно идти к Москве, за спокойствие которой он сильно опасался.

12 сентября Шереметев выступил из Митавы с 2 эскадронами драгун и батальоном пехоты, 5 октября был в Смоленске и, через Москву, в исходе 1705 г. прибыл в Казань. Еще с дороги Шереметев отдал ряд распоряжений по поводу башкирского восстания, шедших совершенно в разрез с мерами, принятыми местными властями, главным образом, вторым воеводой Казанским Кудрявцевым. В то время как Кудрявцев прибегал к строжайшим репрессиям, стоя на той точке зрения, что «иноверцы имеют нравы всегда в ослабе не постоянны, хотя малую себе какую ослабу увидят, то в города и уезды того же пожелают, в те числа укротить их будет невозможно» —Шереметев, напротив, руководствуясь указанием царя стараться мирно уладить дело — прежде всего приказал выпустить коноводов башкирского восстания, содержавшихся в Казани под крепким караулом, и послал с ними в степь офицера для увещания восставших и объявления о выборе и присылке депутатов к Шереметеву для переговоров.

Кудрявцев написал Меньшикову, жалуясь на то, что фельдмаршал подрывает авторитет местных властей в глазах населения, и с первых же дней пребывания Шереметева в Казани всеми силами старался противодействовать мерам, принимаемым, фельдмаршалом. Не привыкший действовать самостоятельно, Шереметев оказался в затруднительном положении, найдя в местных властях врагов, вместо помощников. Башкирское дело стало безнадежно запутываться. Удрученный этим, Шереметев стал отпрашиваться в Москву на отдых. Вместо разрешения прибыл для наблюдения за ним сержант Щепотьев с секретной инструкцией. Щепотьев привез указ Петра фельдмаршалу: все дела казанские (башкирские) сдать Кудрявцеву и в походе кроме дел военных не вступаться ни во что; идти немедленно в Саратов и стать там, распределив войска по удобным квартирам, а по весне идти чинить промысел над мятежниками под Астрахань. Шереметев повиновался и 18 января 1706 г. выступил к Саратову.

Отправляя Шеретева в поход, Петр не отказался все же от мысли уладить дело мирным путем. 11 октября в Астрахань послана была царская грамота с увещанием и обещанием простить вины. 3 января 1706 г. она была прочитана «в кругу», и стрельцы, потерявшие надежду на поддержку донских казаков, решили покориться. 13 января митрополит Сампсоний снова привел астраханцев к присяге, и к царю отправлены были «челобитчики» с повинной, в которой, впрочем, никакой повинной не заключалось, а излагались только причины восстания. Царю хотелось как можно скорее покончить с осложнениями на востоке: по совету Головина он удовлетворился этим документом и передал челобитчикам грамоту, объявлявшую забвение вин. Но отпустив их, Петр немедленно послал указ Шереметеву, бывшему еще на марше — пропустить посланных с грамотой только в том случае, если в Астрахани спокойно; в противном случае, чинить с ними, как с бунтовщиками. Между тем в Астрахани не знали еще о результатах посольства, в успехе которого вожаки имели полное основание сомневаться. Шереметев медленно приближался к Астрахани с отрядом в 3000 человек.

Малочисленность правительственных войск позволяла рассчитывать на успех сопротивления, а в случае успеха открывалась надежда приобрести союзников и, быть может, осуществить движение на Москву. Черный Яр без боя покорился Шереметеву. Черноярцы были обезоружены, чем Петр остался недоволен, еще раз напомнив фельдмаршалу, чтобы при усмирении тот не допускал никаких мер, могущих взволновать и раздражить население. 9 марта, на урочище Кичибурский Яр, к Шереметеву явился архимандрит Спасского монастыря Антоний и 4 астраханца с письмами от митрополита Сампсония и Георгия Дашкова (наместника Троицкого монастыря).

В письмах сообщалось, что Астрахань неспокойна, — идут распри и раздоры, — и давался совет спешить походом. В тот же день прибыли посланные с Петровской грамотой. Шереметев посадил их под караул и двинулся к городу. На Каржинском острове, в 12 верстах выше Астрахани, Шереметева встретили выборные, с архимандритом Рувимом во главе, и принесли повинную. Рувим уверял, что в трехдневный срок Астрахань успокоится окончательно, что горожане по царской грамоте все исполнили и вины свои изъявили; что Шереметев безопасно может переправиться через Балду в город и для него даже мост наведен уже через р. Кутум. Шереметев поверил, но едва войска вышли в Балдинскую степь (в 2 верстах от города), как были встречены картечью. После жаркого дела царские войска отступили на 7 верст от города. Отсюда, по просьбе митрополита Сампсония, прибывшего из Астрахани к войскам, Шереметев еще раз послал астраханцам требование прекратить бунт.

В ответ стрельцы перебрались в город, завалили ворота, расставили по стенам пушки, «написали между собою письма», чтобы стоять всем вместе, и подожгли покинутые слободы. Чтобы спасти от огня Ивановский монастырь и бывшие близ него хлебные амбары, Шереметев отрядил туда полк, к которому 12 марта прибыл сам. Бунтовщики сделали вылазку против монастыря, бросив в него три бомбы. Шереметев отбил их и, с прибытием остальных своих сил, перешел сам в наступление, атаковав ставших за Живым мостом на р. Кутум стрельцов. После первого же залпа мятежники, бросив пушки и знамена, бежали под защиту земляного города. Преследуя их по пятам, царские войска сбили мятежников с вала и гнали их до Вознесенских ворот, где попали под жестокий огонь из Кремля, заставивший их отойти назад, в земляной город.

Началась бомбардировка кремля, быстро приведшая астраханцев к покорности.

13 марта ворота были открыты, и мятежные старшины на коленях принесли повинную Шереметеву, стоявшему с полковым образом Серия Радонежского в руках перед фронтом войск, В тот же день Шереметев вошел в город: по обеим сторонам улицы лежали ниц бунтовщики с плахами и топорами.

После благодарственного молебна начался розыск. Дела, провиант, артиллерия и казна, оказавшаяся расхищенной, были описаны. Зачинщиков Шереметев не арестовал, боясь этим вызвать новый бунт, и только значительно позднее были схвачены и отправлены в Москву на казнь около 600 наиболее виновных.

Действия Шереметева при усмирений бунта не заслужили одобрения приставленного к нему Щепотьева, сразу не поладившего с фельдмаршалом, угадавшим в нем соглядатая. В донесениях Щепотьева Шереметев выставлялся едва ли не взяточником. Но Петр не придал веры этим донесениям и щедро наградил Шереметева: в 1706 г. он был возведен, с нисходящим его потомством, в графское достоинство Российского Царства, ему пожаловано во владение 2400 крестьянских дворов, а сын его произведен из комнатных стольников в полковники.

В 1706 г. Борис Петрович был направлен в Курляндию, где его постигла неудача: в битве при Гемауертгофе русские войска были разбиты шведами. При движении армии шведов на Россию, Петр назначил командующим кавалерией Меншикова, а пехотой - Шереметева. Начальники не ладили друг с другом, результатом чего была неудачная для русских битва при Головчине. Карл XII, демонстрационным движением части своих войск обманывая Шереметева успешно переправился через Березину и Десну. Шереметев не смог выполнить приказа Петра, не допустить соединения запорожцев со шведами. Видя несогласованность действий своих военноначальников, Пётр поставил над Меншиковым и Шереметевым своего сына, царевича Алексея. Когда Карл XII осадил Полтаву, Шереметеву было приказано выручить её. Но фельдмаршалу эта задача оказалась не под силу.

В 1709 г. в ходе Полтавского сражения Шереметев командовал всей пехотой русской армии, находился в центре позиции, и был ранен. За Полтаву ему были пожалованы: Юхотская волость в Ярославском уезде и с. Вощажникиво в Ростовском. После Полтавского боя Шереметевым была основана Тихвинская девичья пустынь в Курской губернии. В 1710 г. Шереметев взял Ригу.

Во время Прутского похода Шереметев был в авангарде. Он сообщал Петру, что на помощь господаря Валахии Кантемира нельзя рассчитывать. Вспомогательных отрядов нет, нет и провианта. Помешать туркам переправиться через Дунай Шереметев не может. Пётр решил наступать, он только запросил Шереметева, будет ли заготовлен к подходу главных сил необходимый провиант. Шереметев, поверив заверениям Кантемира, ответил утвердительно. Провиант не был заготовлен.

В 1711 г. Шереметев возглавлял силы русской армии, которая голодала. Пётр решил остаться в Яссах для организации снабжения армии и сбора точных сведений о противнике, но поверив заверениям Кантаку-Зена и Кантемира, желавших выпроводить русских со своей земли, о том что впереди много провианта, а также неправильно оценив предложение турками начать переговоры, как их неготовность к войне, Пётр Двинул армию вдоль р. Прут. Ошибка в оценке обстановки привела к тому, что армия была окружена превосходящими силами турок и татар, и был заключен тяжелый мир.

В 1712—-1714 гг. отношения с Турцией ухудшились, и Шереметеву поручено командовать наблюдательной армией против Турции.

18 мая 1712 г., 60-ти лет Борис Петрович женился на 25-летней Анне Петровне Салтыковой (1677-1728), дочери боярина П.П. Салтыкова, бывшей в первом браке за боярином Л.К. Нарышкиным (младшим братом царицы Натальи Кирилловны, матери Петра I).

Вторая жена была младше всех детей Бориса Петровича от первого брака. В этом браке дети рождались;; каждый год, до самой смертельной болезни Шереметева. От этого брака у Бориса: Петровича было двое сыновей и три дочери: граф Петр Борисович (1713—1788), генерал-аншеф, генерал-адъютант, сенатор, обер-камергер; графиня Наталья Борисовна (1714—1771), замужем за обер-камергером князем И.А. Долгоруковым; граф Сергей Борисович (1715—1768), гвардии ротмистр; графиня Вера Борисовна (1716—1789), замужем за тайным советником Ф.А. Лопухиным; графиня Екатерина Борисовна (1717—1799), замужем за полковником князем А.В. Урусовым.

В 1715—1717 гг. Шереметев командовал корпусом в Померании и Мекленбурге.

С конца 1717 г., будучи болен, жил в Москве.

В 1718 г. не приехал в Петербург для участия в суде над царевичем Алексеем Петровичем и, таким образом, не подписался под смертным приговором царевичу.

Скончался в Москве в 1719 г. на 67-м году жизни.

Завещал похоронить себя в Киево-Печерской лавре, но по приказу царя похоронен в Петербурге в Лазаревской церкви Александровской лавры.

После Бориса Петровича Константиново принадлежало его сыну, Петру Борисовичу Шереметеву.

В с. Константинове Бронницкого уезда церкви Архангела Михаила в 1880-х гг. служил священник Павел Иванович Кедров. Впоследствии о. Павел Кедров был переведен к Успенскому кладбищенскому храму г. Бронниц.

В семье священника Павла Кедрова 10 августа 1880 г. родился сын Сергий, будущий священномученик, в 1882 г. сын Алексей, и в 1887 - Николай.

Все сыновья о. Павла Кедрова окончили Донское Духовное училище (помещалось при Донском монастыре в Москве) и Московскую Духовную семинарию. По окончании в 1901 г. Московской Духовной семинарии Сергей Павлович Кедров был направлен учителем в Старниковскую церковноприходскую школу в Бронницком уезде, где проработал до 1908 г. 5 октября 1908 г. в Троицком храме с. Фаустово Сергей Павлович обвенчался с Людмилой Александровной, дочерью настоятеля этого храма (с 1870 г.) Александра Григорьевича Зверева. 17 октября 1908 г. Сергей Павлович был рукоположен во диакона, а через день, 19 октября, епископ Дмитровский, викарий Московской епархии Трифон (Туркестанов) рукоположил его во священника к Троицкой церкви с. Фаустово Бронницкого уезда. В селе была церковноприходская школа, которой заведовал о. Сергий. В школе учились около пятидесяти мальчиков и сорока девочек. Отец Сергий устроил певческий класс, где обучались дети, способные к пению и регентскому искусству; впоследствии из них составился прекрасный церковный хор, причем они оказались настолько верны своему храму, что и во время наступивших при советской власти гонений, преследований и угроз не оставили клироса.

В 1922 г. о. Сергий был арестован по обвинению в сопротивлении изъятию церковных ценностей и приговорен к пяти годам заключения в концлагере.

В 1923 г. власти амнистировали всех осужденных по процессам, касающимся сопротивления изъятию церковных ценностей, и о. Сергий после полутора лет, проведенных в концлагере, был освобожден и вернулся служить в Троицкий храм в с. Фаустово.

В 1920-х гг. о. Сергий заболел тифом и его положили в больницу в Бронницах. Его жена, Людмила Александровна, спросила врача, каково состояние здоровья священника, и тот ответил, что оно безнадежно. Матушка тогда Дала обет Богу, что будет в течение некоторого времени ходить по воскресным дням в село за двадцать пять километров, где в храме был чудотворный образ Иерусалимской иконы Божией Матери. Матушка Усердно молилась Матери Божией, и о. Сергий выздоровел. За усердие служение, к Пасхе 1929 г., о. Сергий был возведен в сан протоиерея и назначен благочинным 6-го округа церквей Бронницкого уезда.

В 1932 г. о. Сергий был награжден крестом с украшениями. Протоиерей Сергий Кедров был снова арестован 25 октября 1937 г., в ночь под празднование Иерусалимской иконы Божией Матери, и заключен в тюрьму г. Коломны. Следователь, в поисках обвинительного материала, стал вызывать на допрос жителей села. Одна женщина дала показания, что она знает священника хорошо, потому что он долго жил в их селе.

Сама она в храме в с. Фаустово за весь 1937 г. была всего один раз на праздник Успения Пресвятой Богородицы.

В тот день о. Сергий сказал проповедь, как он и всегда говорил, и в особенности в большие праздники. Он призывал укреплять веру, чаще ходить в храм, не забывать Бога. В заключение своей проповеди он сказал: «Православные, не забывайте православную веру и Церковь, ходите чаще в храм и молитесь Богу. Святые угодники и раньше жили в тяжелых условиях, но переносили все в надежде на милость Божию». Дом священника, показала свидетельница, расположен неподалеку от колхозного двора, и однажды в присутствии колхозников о. Сергий сказал, что, мол, много пишут и говорят о колхозах, что они улучшают материальное благосостояние колхозников, но в действительности дело обстоит не так, жизнь колхозников с каждым годом становится все хуже; по-видимому, со временем колхозы изживут себя. Этим и ограничились все доказательства обвинения, которые удалось собрать против священника.

15 ноября тройка НКВД приговорила отца Сергия к расстрелу. Протоиерей Сергий Кедров был расстрелян на следующий день, 16 ноября 1937 года, и погребен в безвестной общей могиле на полигоне Бутово под Москвой.

В семье псаломщика церкви с. Константинове Василия Петровича Преображенского в 1880 г. родился сын Арсений, получивший образование в Коломенском Духовном училище (окончил в 1897 г.)

В храме с. Константинове с 1918 г. служил священник Николай Архангельский (1878-1937, будущий священномученик).

После закрытия храма в Константинове он служил в разных храмах Московской епархии.

В 1934 г. назначен в Троицкий храм погоста Чижи (ныне в Павловопосадском районе Московской области), где был арестован 6 октября 1937 г., и 5 ноября того же года расстрелян. Он родился в 1878 г. в семье священника Александра Николаевича Архангельского в г. Верее.

В 1899 г. окончил Московскую духовную семинарию и был назначен учителем в церковно-приходскую школу.

В 1915 г. рукоположен во священника и назначен к Александро-Невскому храму Аббакумовой пустыни (ныне в Рузском районе Московской области).

С 1918 по 1934 г. служил в разных храмах Московской епархии, в 1930 г. ненадолго арестован, в 1931 г. возведён в сан протоиерея. Архиерейским Собором Русской Православной Церкви 2000 г. протоиерей Николай Архангельский причислен к лику новомучеников Российских.

Находившаяся в с. Константинове церковь Михаила Архангела разрушена в советское время.

В Константинове с 1990-х гг. стоит придорожная часовня Архангела Михаила. С 2006 г. в Константинове строится по проекту архитектора М.Ю. Кеслера новый храм Михаила Архангела. Достроить осталось купол и верхний ярус колокольни.

Московская обл., с. Константиново

Прокомментируйте первым...

Все поля обязательны для заполнения




  

Церковь Архангела Михаила адрес, как добраться, доехать, где находится, фото, на карте, координаты, схема проезда