Атмосфера мест

Церковь Святой Троицы

Н.М. Карамзин, писавший в Остафьево свою «Историю государства Российского», считал, что Остафьево уже в XIV в. упомянуто в грамоте Ивана Калиты, по которой переходило к старшему сыну Семёну. Появившееся в завещании великого князя Семёна (1354) уточнение свидетельствует, что речь шла о другом селе, Остафьеве-на-Клязьме, ныне не существующем. Как и пустошь Климова, Остафьево впервые упоминается в документах начала XVII в. Это было небольшое селение на левом берегу р. Любучи при впадении её в Десну, «на враге» (овраге), и называлось «Львово, Остафьево то ж». Можно предположить, что среди первых владельцев были люди с такой фамилией. Представители дворянского рода Остафьевых встречаются в документах XV-XVII вв. Еще в 1678 г. владельцем соседнего с. Резанова был полуголова Родион Григорьевич Остафьев, в XVI в. среди дворцовых дьяков упоминается Угрим Львов сын Пивов, имевший под Москвой поместья. Он принимал непосредственное участие в проведении земской реформы Иоанна Грозного, одно время был печатником - хранителем государственной печати. Возможно, ему Остафьево обязано своим вторым названием Львове Его потомку Пивову в начале XVII в. принадлежало соседнее Климово.

В начале XVII в. эти земли находились в вотчинном и поместном владении и территориально располагались в разных станах: Сосенском и Молоцком, границей которых служила р. Любуча. Половина сельца Никульского являлась вотчиной Нефедия Козмича Минина, другая половина с пустым помещичьим двором и «пустошью Климово, Нечаево тож» на р. Любуче составляла поместье служилых дворян Пивова и Малова. Фёдор Малов во время владения Климовом исполнял должность чашника, позднее был «степенным» и «путным» ключником. Между двумя дворянами была поделена и д. Остафьево, одна часть принадлежала Прокопию Ляпунову, другая - Ивану Чулку Бартеневу. П.П. Ляпунов (убит в 1611 г.) происходил из старого рязанского боярского рода.

Он неприязненно относился к царю Борису Годунову, не хотел служить его сыну и под Кромами (1605) в числе первых согласился с Басмановым перейти на сторону Лжедимитрия, увлёк за собой рязанцев и дворян других южных городов. В начале 1606 г. во главе рати рязанских дворян участвовал в крестьянском восстании под предводительством И.И. Болотникова. 15 ноября 1606 г., после месячного стояния под Москвой рядом с собравшимися под знамёна Болотникова крестьянами и холопами, Ляпунов с рязанцами «от тех воров отъехаша и приехаша к Москве», где царь Василий Шуйский с радостью «отдал им вину их». Потом Ляпунов был царским воеводой в Рязани, пожалован в думные дворяне (1608), неустанно боролся с «ворами».

В 1609 г. он обратился к князю Скопину-Шуйскому, освободителю Москвы от банд «тушинского вора», с предложением воцариться. Скопин-Шуйский с негодованием отверг предложение. Когда же он скоропостижно скончался, Ляпунов объявил виновником его смерти царя Василия Шуйского.

В 1610 г. Ляпунов был одним из главных деятелей той части дворян, которая хотела свести Шуйского с трона. После занятия Москвы польскими войсками благословение патриарха Гермогена на борьбу за веру и отечество окрылило Ляпунова. Он возглавил формирование и был предводителем первого ополчения, выступившего к столице.

Летом 1611 г. стал фактически главой земского правительства. Боевые действия ополчения были удачны, но в нём было много недавних тушинцев и казаков. Ляпунов старался обуздать их насилия и разбои, не останавливаясь перед суровыми мерами. Поляки подослали в казачьи таборы поддельную грамоту, написанную от имени Ляпунова, с планом истребления казаков. Вызванный в казачий круг для объяснения Прокопий Ляпунов был убит. Второй владелец Остафьева, Иван Чулок Бартенев, в 1607-1609 гг. служил стрелецким головой в полках боярина Ф.И. Шереметева, в 1610 г. был дьяком в Великом Новгороде, а три года спустя «сидел» судьёй в Пушкарском Приказе.

При наследниках П. Ляпунова и И. Бартенева обе половины Остафьева приобрели черты помещичьей усадьбы. По писцовым книгам 1627 г. Львово, Остафьево то ж, числится за Владимиром Прокопьевичем Ляпуновым и Грязным Чулком Бартеневым, у каждого из них помещичий двор, несколько крестьянских дворов и равное количество земли. В.П. Ляпунов был воеводой в Михайлове, Валуйках, Белгороде, Крапивне и Пскове. Его сын Лука, будущий владелец Остафьева и Климова, - судья в Приказе большой казны при царе Алексее Михайловиче. Пимен Иванович Грязной Чулок Бартенев в 1623 г. был воеводой в Великих Луках, Тюмени, а с 1628 г. состоял московским дворянином.

В 1628 г. В. Ляпунов «по закладной кабале» приобрёл у Ф. Малова пустошь Климову и перенёс туда из Остафьева помещичий двор, положив начало дворянской усадьбе, которая сформировалась в законченном виде в XVIII—XIX вв. Служба воеводой в разных городах не позволяла Ляпунову часто бывать в своём загородном доме, жили в нём «деловые люди Яшка да Изотка». Бартеневы владели частью Остафьева до начала XVIII в. По переписным книгам 1709 г., часть сельца принадлежала Михаилу Ивановичу Бартеневу, другая часть Фёдору, Якову, Григорию и Петру Бартеневым, а третья - девице Анне Бартеневой и Авдотье Соймоновой, урождённой Бартеневой.

В каждой из трёх частей было по одному помещичьему двору и, соответственно, 2,4 и 3 крестьянских двора, в которых проживало всего 30 душ мужского пола. Ляпуновская половина с 15-ю крестьянскими дворами и сельцом Климовом в 1660 г. перешла по завещанию сына Владимира Ляпунова Луки к его зятю, князю Ивану Андреевичу Львову.

В 1691 г. эти земли унаследовал сын И.А.Львова Алексей, а после его смерти в 1700 г. - вдова Авдотья Андреевна, при которой количество дворов и крестьян в Остафьеве сократилось почти вдвое. Одних крестьян она вывезла в ярославскую вотчину, других отдала в солдаты, третьи «кормились в миру».

В 1710 г. Авдотья Андреевна в качестве приданого своей дочери отдала сельцо Климово и полдеревни Остафьево графу Петру Матвеевичу Апраксину. Один из богатейших вельмож петровского времени, он скупил бартеневские части Остафьева, но владельцем был недолго.

В 1715 г. Остафьево и Климово стали собственностью Якова Алексеевича Голицына, женившегося на дочери П.М. Апраксина от первого брака Елене. Я.А. Голицын (1697-1749), внук воспитателя Петра Великого, князя Бориса Алексеевича Голицына, служил на флоте. Он владел Остафьевым и Климовом почти 35 лет. В сельце Климове в то время появились скотный и конюшенный дворы.

В 1751 г., через два года после смерти Я.А. Голицына, его сын, корнет лейб-гвардии конного полка, князь Александр Яковлевич Голицын продал Остафьево и Климово за 5000 рублей московскому купцу Козьме Матвеевичу Матвееву (1708-1775), родом из крестьян Тульской губернии. Ему, предприимчивому промышленнику, отличавшемуся широтой интересов, в 1742 г. правительство на четыре года отдало на откуп таможенные сборы в Нижнем Новгороде. Потом на откуп ему был отдан на шесть лет весь табачный сбор. Матвееву принадлежала суконная фабрика в Путивльском уезде Курской губернии, а к моменту приобретения Остафьева он владел красочной, сургучной и ценинной фабриками в Москве, и на паях с П.И. Паниным - железоделательным заводом на Урале. Козьма Матвеевич основал в Остафьеве суконную фабрику.

В те годы в России большое развитие получили мануфактуры для окрашивания и набивки тканей. Отечественных красок в России не было, их привозили из-за границы, поэтому правительство всемерно поддерживало устроителей фабрик, знающих секреты приготовления красок, предпринимателям из купцов были предоставлены привилегии, указом 1744 г. им разрешалось покупать к своим фабрикам деревни с крестьянами.

В 1750 г. Матвеев стал компаньоном Петра Ивановича Сухарева, изобретателя-самоучки, изготавливавшего краски, не уступавшие по качеству заграничным. Владея частью фабрики, К. Матвеев получил право приобрести к ней деревни с условием «во оных деревнях других мануфактур и... заводов отнюдь не заводить, без дозволения Мануфактур-коллегии тех деревень продавать не велено, с таким подтверждением, что ежели противно в чем поступит, за то он всего того лишен будет безвозвратно». С согласия компаньона, как того требовал контракт, К. Матвеев купил на своё имя Остафьево и Климово, чтобы обеспечить красочную фабрику рабочей силой.

В 1754 г. за заслуги перед правительством, по указу императрицы Елизаветы Петровны, он был пожалован в коллежские асессоры. Через два года после смерти П.И. Сухарева, в 1758 г., К. Матвеев «в противность вышесказанного... завел в Остафьеве суконную фабрику, чем тех покупных крестьян от красочной фабрики, для которой ему купить их позволено, отлучил», используя их «к разным рукоделиям» суконной фабрики, а часть свою в красочной фабрике «отдал без тех сельца и деревни» вологодскому купцу Фёдору Желвунцову, чтобы тот мог открыть своё производство в Вологде. Передача Матвеевым права на изготовление красок в Вологде была противозаконным действием, так как Мануфактур-коллегией предписывалось в течение 10 лет «красок кармину и лазори берлинской кроме фабрики их другим никому дозволения не давать, дабы они, Матвеев и Сухарев, яко первых тех красок секрета сыскатели, за понесенные их труды достойное себе награждение иметь и фабрику свою в размножение производить могли». Кроме того, открытие в Остафьеве суконной фабрики и использование на ней остафьевских крестьян привело не только в «раздробление, но и в остановку» красочную фабрику Сухарева.

В связи с этим между наследником П.И. Сухарева Иваном Ивановичем Сухаревым и Козьмой Матвеевым возникла тяжба, длившаяся около 30 лет. Помимо фабрики и необходимых к ней мастерских в д. Остафьево, Матвеев возвёл господскую усадьбу в сельце Климове. Для строительства выбрали место на берегу пруда, образованного плотиной, перекрывшей р. Любучу. Усадьба была разделена на три зоны: центральную, куда входили жилые и хозяйственные постройки с фруктовым садом, «саженую рощу» с декоративным копаным прудом и обособленный фабричный комплекс. Усадебный дом был сложен из кирпича - Ц одноэтажный, прямоугольный, с деревянной тесовой крышей. После смерти Матвеева усадьба перешла к его вдове Анисье Григорьевне с двумя сыновьями, которая в 1778 г. получила разрешение на перенесение церкви из принадлежавшего ей с. Рязанова в Остафьево.

В 1781 г. была построена ныне существующая каменная церковь Святой Троицы с престолом Святого великомученика Георгия Победоносца в трапезной (тёплый храм).

В 1786 г. решением Сената Остафьево конфисковано у Матвеевых и передано И.И. Сухареву с условием, что суконная фабрика будет уничтожена. А.Г. Матвеева просила все здания в усадьбе, построенные на их собственные деньги, разрешить разобрать и вывезти. Пока шла переписка, И.И. Сухарев в 1788 г. скончался, завещав продать Остафьево, 10 000 рублей внести в качестве вклада в церковь Ризположения в Москве, остальные деньги отдать его племяннику, поручику Петру Ивановичу Журавлёву.

Тот в 1792 г. продал Остафьево без усадебных построек князю Андрею Ивановичу Вяземскому (1750-1807). Князь знал несколько иностранных языков, любил искусство и литературу, увлекался точными науками, отличался острым умом, благородством, «в обществе был отменно приятный товарищ». Он командовал полком, участвовал в турецкой войне, получил чин генерал-поручика, при Екатерине - наместник Нижегородский (1796), при Павле I действительный тайный советник.

В 44 года ушёл в отставку, так как считал себя обойдённым по службе более молодыми. Англоман и масон, он был «самовластен, спесив и горяч до бешенства», рано попал в генералы, много путешествовал (с 1782 по 1786 г. побывал в Швеции, Германии, Италии, Франции, Испании и других странах, собирал предметы старины и произведения искусства, посещал музеи, библиотеки, осматривал памятники архитектуры, интересовался промышленностью, политической жизнью, военным делом). Он женился на ирландке Дженни Квин, католичке, женщине «без имени», красавице. «Увидя её, всё забывается всеми», - писала современница. Родители Андрея Ивановича не могли примириться с этим браком, они умерли в год свадьбы (1786). Сохранилось письмо матери Андрея Ивановича Марии Сергеевны, написанное в марте 1786 г. к его жене Евгении Ивановне - полууставом, без знаков препинания: «Покорно благодарствую Матушка за писание ваше я на вас никак не сердита и сердитца не могу потому что всякий человек ищет своево благополучия то конечно вы и зделали, а сердитца конечно имеем резон на сына для чево он такое преступление зделал против воли отцовой и материной». Князь И.М. Долгоруков, подчинённый князя, так писал об Андрее Ивановиче: «В Москве к нему съезжались лучшие люди, вечера его были занимательны, пожалован в генерал-губернаторы в Пензу, чиновники его не любили. При Павле переведён в Москву, в Сенат... таковы мои с ним отношения в двух различных видах: с приятной стороны, когда воображаю наши словесные беседы, чтение стихов, острые его шутки и образованность, напротив, с неприятной, когда представляю его себе в качестве государственного чиновника, с бесприкладными его теориями и нелепыми затеями ума, испорченного английскими предрассудками. Он хотел в Пензе создать Лондон, и начав с сей точки, что ни делал, что ни писал как начальник русской провинции, всё было не у места». Однако в письмах Вяземского к своему другу А.Р. Воронцову видна проницательность, умение подметить те недостатки законодательства и административного управления, которые мучат Россию и в наше время: «Вы не можете себе представить, сколько злоупотреблений... в общей администрации империи... При всем том ни одного верного правила, ни одного закона, точного в своих подробностях там, где подробности не только в высшей степени нужны, но совершенно необходимы ввиду того, что без ясного их выражения можно почти безнаказанно... притеснять ту несчастную часть, которая нас питает, одевает, помещает и защищает».

В московском доме Вяземского, «средоточии жизни и всех удовольствий просвещенного общества, сборном месте всех именитостей умственных», можно было встретить поэтов: князя Нелединского-Мелецкого, И.И. Дмитриева, В.Л. Пушкина, В.А. Жуковского, литератора и собирателя предметов искусств князя A.M. Белосельского-Белозерского, библиофила Д.П. Бутурлина, иностранных путешественников, позднее Н.М. Карамзина, сюда по вечерам «иногда съезжалось 5-6 человек, иногда 20, иногда 50 и более». После смерти родителей князь продал родовое имение в с. Удино (сейчас в Дмитровском районе Московской области) и в 1792 г. купил с. Остафьево, куда семья переезжала на лето. В том же году у Андрея Ивановича и Евгении Ивановны родился сын Пётр, тремя годами раньше дочь Екатерина (у князя была ещё внебрачная дочь, тоже Екатерина, с 1804 г. жена Н.М. Карамзина).

В 1798 г. Вяземский писал Воронцову: «Вот уже 10 дней, как я вернулся в деревню... где с наслаждением вкушаю прелесть удовольствия ничего не делать, вперемежку с чтением, прогулками и малою толикою музыки. Никогда ещё не чувствовал я себя столько расположенным к такому образу жизни, и я решил как можно скорее получить возможность перейти на подобную приятную жизнь». Он подал прошение об отставке, которое было удовлетворено в 1800 г., и князь целиком отдался устройству усадьбы, началось возведение дома и флигелей.

В 1802 г. умерла Евгения Ивановна. Её письма проникнуты трогательной любовью, она была другом и поверенным во всех делах Андрея Ивановича. Теперь с ранней весны до глубокой осени князь жил в Остафьеве. В 1803 г. он писал Воронцову: «Я строюсь, и увы! Гораздо в большем размере, чем мне нужно, так как начал строить дом ещё при жизни жены, но раз начав, доведу его до конца...» Основные работы по сооружению дома были закончены в 1804 г., колоннада и флигели - в 1806. Самым красивым помещением дома был двухсветный овальный зал. Семь высоких арочных окон и дверей раскрывались в сторону парка. Отсюда начиналась аллея, которую А.С. Пушкин назвал «Русский Парнас». В доме разместилась библиотека князя, 5000 томов, в основном на иностранных языках, физический кабинет, коллекция антиков, резных камней, античных монет, египетских древностей, много картин. Сына Андрей Иванович воспитывал в суровости. Мальчика одного отправляли бродить ночью по парку, чтобы он не боялся темноты, по указанию князя слуга бросил его в пруд, чтобы научился плавать. Пётр Андреевич писал: «Отец был со мной взыскателен и строг. Я более боялся, нежели любил его».

Великий писатель и историк Николай Михайлович Карамзин (1766-1826) породнился с князем Вяземским, женившись в 1804 г. на его старшей дочери (незаконнорождённой) Екатерине (1780— 1851). «Катерина Андреевна так добра и мила, что мудрено вообразить жену лучше её в каком-нибудь смысле», - писал Николай Михайлович. После смерти Андрея Ивановича в 1807 г. он на несколько лет стал фактическим хозяином Остафьева. «Остафьево достопамятно для моего сердца: мы там наслаждались всей приятностию жизни, немало и грустили; там текли средние, едва ли не лучшие лета моего века, посвященные семейству, трудам и чувствам общего доброжелательства, в тишине страстей мятежных», - такими словами почтил великий писатель место своего творческого уединения. Двенадцать лет «остафьевского затворничества» (с 1804 по 1816 г.) он посвятил главному труду жизни, написанию «Истории государства Российского». День за днём внимательно шлифовал каждую фразу, подчинив себя самому жесткому режиму.

Брак Карамзина был неожиданным и наделал в Москве много шума, ведь невеста обладала изрядным приданым, а жених жил лишь литературным заработком. По семейному преданию, во время тяжёлой болезни своей первой жены Карамзин, усталый, заснул на диване и увидел странный сон: он стоит у вырытой могилы, напротив него Екатерина Вяземская, протягивающая ему через могилу руку. Смерть действительно посетила его дом. В горестях и заботах вдовца Карамзин быстро забыл о своём сне, но, как бы то ни было, через два года он в самом деле женился на старшей Вяземской.

Вяземский вспоминал, что бурмистр одной из его деревень вымаливал карамзинскую «Историю» как «гостинец». В ту эпоху, когда о прошлом судили лишь по преданиям, появление «Истории государства Российского» явилось подлинным открытием отечества. Русский человек взглянул на себя другими глазами; он впервые постиг свой великий и мучительный исторический опыт. Современникам казалось, что Карамзин спас Русь от забвения. Его не раз сравнивали с Кутузовым, победителем Наполеона.

Карамзин сам говорил, что, начав работу над «Историей государства Российского», он принял монашеский постриг.

В начале 1816 г. Карамзин выехал в Петербург. Поездка была вынужденной в связи с многочисленными хлопотами по поводу печатания первых восьми томов «Истории государства Российского». Сначала Карамзин рассматривал своё пребывание в Петербурге как временное и мечтал о возвращении в Москву, но оно затянулось на десять лет, до самой смерти историка. В Остафьеве он больше никогда не был. Там же всё оставалось полным воспоминаниями о благородной жизни великого затворника. Разрослась белоствольная карамзинская роща.

В 1911 г. прямо под окнами кабинета Карамзина по идее князя П.П. Вяземского и по рисунку академика Панова был воздвигнут памятник - невысокая гранитная тумба с барельефом.

Сверху лежат восемь написанных ; в Остафьеве томов «Истории государства Российского» и свиток , начатого здесь девятого. На открытии памятника присутствовали владелец Остафьева граф С.П. Шереметев, графиня Е.П. Шереметева, московский губернатор В.Ф. Джунковский, Самарин, поэт граф Голенищев-Кутузов, внучка поэта А.С. Пушкина Анна Александровна Пушкина, профессор С.Ф. Платонов и Б.С. Иконников.

После смерти Андрея Ивановича в 1807 г. Остафьево перешло к его сыну, князю Петру Андреевичу Вяземскому (1792-1878), поэту, критику, мемуаристу.

Он обучался в петербургском иезуитском пансионе, брал частные уроки у профессоров Московского университета, салон его отца был для Петра Андреевича, по его собственному признанию, практической школой, сыгравшей в деле его умственного и литературного развития едва ли не большую роль, чем пребывание в пансионе. После смерти отца о юноше заботился его родственник, историк, писатель и критик Н.М. Карамзин. В это время П.А. Вяземский набросал шутливый автопортрет: «У меня маленькие и серые глаза, вздернутый нос, как бы в вознаграждение за маленький размер этих частей моего лица, мой рот, щеки и уши слишком велики. Что касается до остального тела, то я - ни Эзоп, ни Аполлон Бельведерский!.. У меня воображение горячо, быстро воспламеняющееся, восторженное, никогда не остающееся спокойным... Как бы то ни было, я сочиняю стихи...» В 1810-е гг. Вяземский, горячий сторонник языковой реформы Н.М. Карамзина, вошёл в состав «дружеской артели», которая впоследствии стала ядром литературного дружеского общества «Арзамас».

В 1812 г. Вяземский вступил в дворянское ополчение и участвовал в Бородинском сражении. По болезни покинул армию. Остафье-во не было разорено французами, но князь находился в трудном финансовом положении, виновен в этом был он сам. «Мне нужно было в то время кипятить свою кровь на каком огне бы то ни было, и я прокипятил на картах около полумиллиона», - вспоминал Пётр Андреевич.

В 1815 г. он просил А.И. Тургенева помочь ему поступить на службу.

В 1817 г. произведён в коллежские асессоры и начал служить в Варшаве в качестве чиновника для иностранной переписки у императорского делегата при правительстве Царства Польского. Вскоре обвинён в симпатиях к полякам и в 1821 г., находясь в отпуске, в Петербурге, уведомлен о том, что ему запрещено возвращение в Варшаву. Виной тому были либеральные настроения и оппозиционные взгляды, которые Вяземский недвусмысленно высказывал в письмах к друзьям: «Я писал часто в надежде, что правительство наше, лишенное независимых органов общественного мнения, узнает через перехваченные письма, что есть, однако же, мнение в России, что посреди глубокого молчания, господствующего на равнине нашего общежития, есть голос бескорыстный, укорительный представитель мнения общего». Пётр Андреевич подал императору Александру I прошение о сложении с него звания камер-юнкера и уехал в Москву.

С 1821 по 1830 г. он находился под негласным надзором. От участия в декабристских тайных обществах Вяземский уклонился: «Всякая принадлежность тайному обществу есть уже порабощение личной воли своей тайной воле вожаков. Хорошо приготовление к свободе, которое начинается закабалением себя!».

В 1824 г. Вяземский был должен более 500 000 рублей. Доходы его уменьшились, было мало заказов на поставки сукна с остафьевской фабрики. Пётр Андреевич продал своё тверское село, сдал в наём московский дом и переселился в Остафьево.

В 1829 г. он написал для императора объяснение своей общественной позиции - «Моя исповедь». Она была оставлена без внимания. После хлопот Жуковского Вяземский получил место чиновника особых поручений при министре финансов (1830-1846), затем был вице-директором Департамента внешней торговли и управляющим Заёмным банком.

В 1855 г. назначен товарищем министра народного просвещения, в 1858 г. окончательно вышел в отставку, которая была встречена общей радостью, так как он вызывал подозрение консервативных кругов, а с другой стороны, на него падала ответственность за запретительные меры цензуры.

Вяземский был женат (с 1811 г.) на Вере Фёдоровне, урождённой княжне Гагариной (1790-1886), дочери убитого во время польского восстания генерал-майора Ф.С. Гагарина и известной красавицы Прасковьи Юрьевны, урождённой княжны Трубецкой (1762-1848, во втором браке Кологривовой, в своё время за ней ухаживал Н.М. Карамзин).

После 1831 г. Вяземские редко навещали Остафьево. Летнее время они чаще проводили за границей - в Италии, Германии, что было связано с лечением слабых здоровьем дочерей. Из восьми детей Вяземских только Павел Петрович пережил родителей. Пётр Андреевич нежно любил детей. Он писал: «Целый день был какой-то меланхолический. За обедом говорили о поэзии Батюшкова... Батюшков, Жуковский, Тургенев. Все для меня утрачены. Теперь мне новых дружеских связей уже не заключать, знакомые, приятели, и только. Павлуша ещё мал: покойники Андрюша, Митинька, Николинька (четыре сына Вяземского умерли ещё маленькими) могли бы мне быть в подмогу. А бедный тезка Петруша!» О необычности натуры дочери Прасковьи (1817-1835) говорят письма Петра Андреевича жене: «Скажи Пашеньке, что я сейчас заметил клопа на стене и велел Матвею выбросить его за окно, а не убивать, хотя он уже и был готов на смертоубийство». И в другом месте: «Винюсь перед Пашенькой, я на днях убил умышленно муху». А.С. Пушкин писал жене о болезни Прасковьи Петровны: «Я беру этаж, занимаемый теперь Вяземскими. Княгиня едет в чужие края, дочь её больна не на шутку, боятся чахотки...» «Бедная Полина очень слаба и бледна. На отца жалко смотреть. Так он убит. Они все едут за границу. Дай Бог, чтоб климат ей помог». Пашенька умерла в Риме в 1835 г.

Но летом Остафьево не пустовало до 1849 г., здесь жила дочь Петра Андреевича Мария со своим мужем Петром Александровичем Валуевым (1815-1890), государственным деятелем, публицистом и прозаиком. Он служил в канцелярии московского генерал-губернатора, жил в доме П.А. Вяземского, на дочери которого был женат с 1836 г. (она умерла в 1849 г. от холеры), встречался с А.С. Пушкиным, который в образе Петра Гринёва («Капитанская дочка») отразил некоторые черты его внешности и характера.

В 1834 г. Валуев - камер-юнкер, перевёлся в Петербург; принимал участие в «Кружке шестнадцати» (1838-1839), куда входил и М.Ю. Лермонтов.

В 1845-1858 гг. служил в Риге, в 1853 г. - курляндский губернатор. Первые статьи Валуева (с 1852 г.) посвящены социально-экономическим проблемам края; в их числе «Об изменении быта крестьян остзейских губерний». Писал он также статьи о роли религиозно-нравственного начала в воспитании. Записка «Дума русского во 2-й половине 1855 г.», где Валуев с верноподданнических позиций критиковал систему государственного управления России, открыла ему путь в правительственные сферы.

С 1858 г. он директор 2-го, а с 1859 г. -1-го департамента Министерства государственных имуществ.

С 1861 г. - министр внутренних дел. Европейская образованность и ум, большое честолюбие, сочетавшиеся с консерватизмом и прагматизмом чиновника, обеспечили Валуеву авторитет и влияние во дворце. Он добился подчинения цензуры министерству (1862), вёл борьбу с оппозиционной прессой равным оружием - пером и мыслью, сблизился с М.Н. Катковым, создал (1862) газету «Северная почта» и принимал в ней активное участие. Подвергался резкой критике на страницах «Колокола», послужил прототипом образа министра в поэме А.К. Толстого «Сон Попова». После отставки с поста министра (1868) большую часть времени проводил за границей, в Петербурге участвовал в работе Государственного совета. Выпустил брошюру «Русские заграничные публицисты», направленную главным образом против Ю.Ф. Самарина и А.И. Кошелева.

В 1872 г. назначен министром государственных имуществ, в 1878 г., с ростом народнического движения, председателем Особого совещания «для изыскания мер к лучшей охране спокойствия и безопасности Империи», а в 1879 г. председателем Комитета министров.

С 1880 г. - граф. Создал газету «Отголоски» (1879-1880), субсидировавшуюся правительством, поместил в ней около 200 своих статей, преимущественно по финансовым и политическим вопросам. В конце 1881 г. Александром III уволен в отставку, якобы за упущения по службе в бытность министром государственных имуществ, однако оставался членом Государственного совета. В 1880-е гг. обратился к проблемам богословия и истории Церкви (статья «Религиозные смуты и гонения от V до XVII в.»). Составил «Сборник кратких благоговейных чтений на все дни года» (1884), куда наряду с текстами из Священного Писания и извлечениями из сочинений русских и иностранных богословов включил собственные стихи духовного характера. В последние годы жизни Валуев занялся литературной деятельностью; сблизился с И.А. Гончаровым, А.Ф. Кони.

В начале 1880-х гг. Валуев сам приготовил их (за 1847-1860 гг.) к печати, после его смерти они опубликованы. Сын П.А. Вяземского, князь Павел Петрович Вяземский (1820-1888) был историком литературы, археографом. Он в детстве и юности общался с А.С. Пушкиным (при венчании поэта с Наталией Николаевной Гончаровой был иконофором), Н.В. Гоголем и другими лицами из окружения отца (Павлуша Вяземский - адресат шутливого стихотворения Пушкина «Душа моя Павел» (1827). Учился в Петербургском немецком училище, в 1838-1839 гг. слушал лекции в Петербургском университете. Тогда же познакомился с М.Ю. Лермонтовым. Современник так описывал Павла Петровича: «По внешности он был Геркулес силы и роста».

С 1840 г. П.П. Вяземский служил в Министерстве иностранных дел; в 1846-1857 гг. - в Константинополе. Там он женился на гостившей у родственников в русском посольстве Марии Аркадьевне Бек (1819-1889), знакомой М.Ю. Лермонтова и сестре его друга А.А. Столыпина, её портрет писал Карл Брюллов. Её первым мужем был поэт, переводчик «Фауста» Гёте И.А. Бек, у неё были дочери Александра и Екатерина. В браке с Павлом Петровичем родился сын Пётр. Позднее Павел Петрович служил в Гааге, Карлсруэ и Вене. В дальнейшем был помощником попечителя Петербургского учебного округа (1856-1859), попечителем Казанского учебного округа (1859-1862).

С 1862 г. служил в Министерстве внутренних дел, занимая все более высокие посты. Председатель петербургского Комитета иностранной цензуры с 1873 г.

В 1881-1883 гг. - начальник Главного управления по делам печати, хотя, по отзыву его преемника, «явления окружающей жизни мало останавливали на себе его внимание...». Член Археологической комиссии с 1869 г. С 1883 г. сенатор. В годы пребывания в Константинополе определился интерес Павла Петровича к древнерусской литературе. Первым его выступлением в печати явились «Замечания на «Слово о полку Игореве»» (1851). Дополненные рядом других работ, они составили основу двух его позднейших книг: «Замечания на «Слово о полку Игореве»» (1875) и «Слово о полку Игореве». Исследование о вариантах» (1877), - построчный филологический и сравнительно-исторический комментарий к тексту памятника, весьма обстоятельный, но часто произвольный в предлагаемых толкованиях и параллелях.

В 1877 г. Вяземский основал Общество любителей древней письменности, в котором оставался до смерти почётным председателем и основную задачу которого видел в издании древнерусских произведений. Благодаря его усилиям были изданы «Святославов Изборник 1073 г.», «Русский Лицевой Апокалипсис» и другие памятники. Павел Петрович - автор ряда работ по зарубежной истории. Музею Общества любителей древней письменности он оставил ценную коллекцию русских древностей: икон, картин, тканей, оружия и др. Используя богатый архив своего отца, Вяземский опубликовал материалы «А.С.Пушкин. 1816-1825 гг. По документам остафьевского архива» (1880), «А.С. Пушкин. 1826-1837 гг. По документам остафьевского архива и личным воспоминаниям» (1880) и «Семь автографов А.С. Пушкина (1816-1837) из собрания князя П.П. Вяземского» (1880). При его участии было подготовлено полное собрание сочинений П.А. Вяземского (12 томов).

Поэт и вельможа, артист, домосед и любитель цыганского образа жизни, Павел Петрович, по характеристике современника, «сам с собою часто являлся в противоречии». Он, учёный-археограф, совершил литературную мистификацию, напечатав статью «Лермонтов и г-жа Гоммер де-Гель в 1840 году», включавшую четыре письма французской путешественницы, в которых упоминался Лермонтов. Фальшивки были сфабрикованы очень ловко и обнаружили в Вяземском незаурядный писательский талант. В библиотеке Остафьева насчитывалось более 32 000 томов (книги по философии, астрономии, математике, искусству, истории, географии, архитектуре, военному делу, художественные произведения, журналы, хранились редкие книги: инкунабулы, альдины, эльзевиры). Большая часть книг была собрана Павлом Петровичем. Но самым ценной частью библиотеки были рукописи XV—XVIII вв.: жития, хронографы, богослужебные книги, певческие рукописи, травники и лечебники. В «образной» было 134 иконы XV-XVII вв. В Остафьево находилось более 600 полотен художников Германии, Нидерландов, Италии, России (с XIV по XIX в.). Вяземский был и сам художником-любителем. С помощью итальянца Сан-Джованни он расписал плафон овального зала.

Павел Петрович скончался в 1888 г., через год умерла Мария Аркадьевна, владельцем Остафьева стал их сын, князь Пётр Павлович Вяземский (1854-1931). Он был гусаром, потом служил в казачьем полку под началом П. Валуева, был членом Общества свободных артистов. После выхода в отставку поселился в Петербурге, куда перевёз некоторые картины и часть мебели. Верх дома в Остафьеве сдавался под дачи. Усадьба стала приходить в упадок.

В 1898 г., нуждаясь в деньгах, Пётр Павлович продал её графу Сергею Дмитриевичу Шереметеву. Владея рядом старинных усадеб (Кусково, Остафьево, Михайловское) с их памятниками искусства и свидетельствами старины, Шереметев с конца 1890-х гг. особой заботой окружил Остафьево, некогда принадлежавшее П.А. Вяземскому, деду его супруги, поэту, принимавшему у себя А.С. Пушкина, Е.А. Баратынского, Л.В. Давыдова, Н.В. Гоголя, К.Н. Батюшкова, А.С. Грибоедова, А. Мицкевича. Сын поэта Павел Петрович Вяземский сумел собрать в стенах усадьбы многообразную коллекцию памятников старины и искусства, тут была одна из самых замечательных усадебных библиотек. Шереметев принял деятельное участие в пополнении остафьевского собрания. Ещё в 1870-е гг. он приобрёл архив друга Пушкина С.А. Соболевского и присовокупил его к уже имевшемуся в усадьбе собранию документов.

По достоинству оценив наследие, сосредоточенное в стенах Остафьева, Шереметев всячески стремился к его популяризации. Одну из задач при создании общедоступного музея дворянского быта он видел в восстановлении обстановки, какая была при П.П. Вяземском. Итогом трудов стало превращение Остафьева в первый в России музей-заповедник. В 1903 г. последовал правительственный указ, объявлявший усадьбу заповедным местом.

Особое внимание в мемориальной экспозиции уделялось карамзинским и пушкинским реликвиям. Украшением музея стало одно из крупнейших в России собраний гравюр XV-XIX вв., насчитывающее до десяти тысяч листов, в том числе такие уникумы, как гравюры Шонгауера, Дюрера, Гольбейна Младшего, архитектурные композиции Пиранезе. Кроме того, здесь были сосредоточены прекрасно подобранные коллекции художественного стекла и фарфора, различного рода осветительных устройств (от крестьянских светцов для лучин до дворцовых хрустальных люстр), образцов мебели, старинного оружия.

По инициативе Шереметева в 1913 г. в парке Остафьева были воздвигнуты памятники А.С. Пушкину (скульптор A.M. Опекушин), П.А. Вяземскому (Т. Ольденбургская), В.А. Жуковскому.

Павел Сергеевич Шереметев (1871-1943) стал заведующим музеем-усадьбой Остафьево. Он окончил историко-филологический факультет Императорского Санкт-Петербургского университета. Служил в лейб-гвардии Измайловском полку, вышел в запас в чине прапорщика.

С 1899 по 1911 г. - звенигородский уездный предводитель дворянства. Камергер с 1910 г. Член Общества любителей древней письменности, Русского генеалогического общества, Историко-родослов-ного общества в Москве, член-соревнователь Императорского общества истории и древностей при Московском университете, член Санкт-Петербургской и Ярославской ученых архивных комиссий, Общества защиты и сохранения памятников искусства и старины, Комитета по подготовке к празднованию 100-летия Отечественной войны 1812 г., Комитета по подготовке празднования 300-летия дома Романовых. Художник (ученик Л. Киселева и К. Крыжицкого), он в 1911 г. был товарищем председателя Всероссийского съезда художников.

С 1921 г. женат на княжне Прасковье Васильевне Оболенской, их сын Василий стал тоже художником.

В 1930 г. музей в Остафьеве срочно ликвидировали (на что отвели 4 дня, поэтому немало предметов было утеряно). Коллекции были распределены в фонды 17 музеев. В осиротевшей усадьбе разместился дом отдыха.

Теперь в Остафьеве снова музей.

Причт храма содержался на средства владельцев Остафьева.

В 1840-х гг. князь П.А. Вяземский давал 214 рублей ассигнациями. В клировой ведомости за тот период отмечено, что священник и церковнослужители «содержанием довольны». Причт положен издавна: священник, дьячок и пономарь. Священником в это время служил Алексей Яковлев Консидентов, ему ещё не было 30 лет. В остафьевском храме были иконы, связанные с трагическими для князя П.А. Вяземского и его близких событиями, под иконой преподобного Сергия была надпись: «Сей образ, списанный с образа, находящегося в Казанском соборе и перед которым изливал я мои молитвы и слезы. Заказан был в болезнь княжны Надежды Петровны Вяземской и дописан по кончине её, последовавшей в Баден-Бадене 28 ноября 1840 г., на 19 году от рождения. Ныне посвящаю его церкви Живоначальной Троицы, на память и молитвы о незабвенной дочери». Под иконой святой мученицы Параскевы было написано: «На память и молитву о незабвенной дочери княжне Прасковьи Петровне Вяземской, родилась в Москве 21 февраля 1817 г. 11 марта 1835 г. скончалась в Риме, где и погребена». При закрытии храма часть икон взяли жители, а теми, что остались, топили печь в пекарне.

В 1930-е гг. сровняли с землей три могилы малолетних сыновей Петра Андреевича - князей Николая, Петра и Андрея. 8 октября 1876 г. в семье священника с. Остафьево Подольского уезда Московской губернии о. Николая Лебедева родился сын Алексей. И В 1891 г. Алексей Николаевич Лебедев окончил Перервинское духовное училище, в 1897 г. Московскую Духовную семинарию.

В 1902 г. рукоположен во иерея. Служил в храмах с. Косяково (ныне в Воскресенском районе Московской области) и с. Абакшино (в Раменском районе Московской области). В советское время его арестовывали и штрафовали за сбор денег на ремонт храма, за отпевание без документа о регистрации смерти. В последний раз о. Алексий был арестован в ночь на 26 января 1938 г. по обвинению в антисоветской агитации. 17 февраля 1938 г. расстрелян на Бутовском полигоне под Москвой.

В 1877 г. в с. Остафьево в той же семье родился сын Геннадий. Он окончил Духовную семинарию, был рукоположен во священника. 12 августа 1937 г. о. Геннадий Николаевич Лебедев был арестован по месту служения в с. Петровском Воскресенского района Московской области по ложному обвинению в принадлежности к повстанческо-террористической группе и 21 сентября расстрелян.

В 1916 г. в храме с. Остафьево служил о. Николай Алексеевич Лебедев (р. 1886), в храм он был определён по указу митрополита Московского Макария (Невского). Николай Лебедев окончил Вифанскую Духовную семинарию с аттестатом 2-го разряда. Назначен надзирателем над учащимися в Перервинском Духовном училище, утверждён заведующим ученической библиотекой, временно состоял учителем арифметики и законоучителем в приготовительном классе училища, позднее определён во псаломщика к Троицкой церкви г. Подольска, состоял законоучителем 3-й и 4-й женских, 4-й и 5-й мужских городских школ. 7 августа 1921 г. в остафьевской церкви о. Павел венчал внучку С.Д. Шереметева графиню Варвару Александровну Гудович и князя Владимира Васильевича Оболенского. Наверно, в последний раз уцелевшие в гражданской войне родственники и знакомые семьи - Шереметевы, Оболенские, Сабуровы, Гудовичи, Шиловские собрались вместе.

Многие вскоре погибли, невеста была арестована в 1937 г. на последней стадии чахотки и вскоре умерла, жених арестован и погиб. В январе 1929 г. распоряжением Мособлисполкома было решено закрыть остафьевскую церковь и передать здание местной камвольно-прядильной фабрике под клуб. Екатерина Павловна Шереметева на внеочередном заседании церковного совета выступила с призывом защитить церковь, на этот раз верующие отстояли свой храм. Е.П. Шереметева умерла в том же году и была похоронена у стен церкви. Её могила была осквернена, в 1991 г восстановлена. Последними из священников Троицкого храма, похороненными у его стен, были о. Михаил Петровский (1922) и служивший с 1922 по 1929 г. о. Александр Архангельский (1929).

В 1930-е гг. в храме служил о. Василий Крымкин.

В 1937 г. храм был закрыт, репрессированы священник и псаломщик. Были сбиты главки храма и колокольни с куполами и крестами.

В храме устроен склад, во время войны столовая для лётчиков, потом швейный цех.

В 1989 г храм возвращен верующим и восстановлен.

Московская обл., с. Остафьево

Прокомментируйте первым...

Все поля обязательны для заполнения




  

Церковь Святой Троицы адрес, как добраться, доехать, где находится, фото, на карте, координаты, схема проезда
Всё самое интересное ещё дальше...