Атмосфера мест

Церковь Петра Митрополита Московского

В XVII в. на месте Петровского - пустошь на р. Малой Пахре. В 1627 г. село, называвшееся тогда Княжищево, - вотчина Пафнутьева Боровского монастыря. В селе «стоит без пения» (то есть богослужения не совершаются, церковь разорена, - след войн Смутного времени) деревянная церковь Илии Пророка. В селе двор монастырский, «а в нём дворник», два двора крестьян и двор бобыля.

С 1706 г. селом, пожалованным по именному указу императора, владел известный дипломат петровского времени барон Пётр Павлович Шафиров. (1669-1739 г.). Он начал службу в 1691 г. в том же Посольском приказе, где служил переводчиком его отец Павел Филиппович. Впервые выдвинул его, дав титул тайного секретаря, Головин, преемник которого Гаврила Иванович Головкин переименовал его в вице-канцлера. В этом звании Шафиров и управлял Посольским приказом. Сопровождая Петра Великого в путешествиях и походах, он принимал участие в заключении договора с польским королём Августом и с послами седмиградского князя Ракоци.

В 1711 г. Пётр I был обязан Шафирову жизнью и сохранением чести, когда в несчастном для русских Прутском походе небольшую армию Петра окружили превосходящие силы турок и татар. Русские отчаянно отбивались, отразили все атаки, но голод и недостаток воды неизбежно привели бы армию к гибели. Но Шафиров заключил с турками Прутский мир (за подписание которого султан повесил великого визиря). Сам Шафиров с графом Михаилом Петровичем Шереметевым, сыном фельдмаршала Петра Борисовича Шереметева, остался у турок заложником до выполнения Россией условий договора (Михаил Петрович умер в плену). По возвращении в Россию (1714) Пётр Павлович построил в Петровском церковь (её освятил Саввино-Сторожевский архимандрит Сильвестр), заключил договоры: с Данией о взаимном содействии против шведов (1715); относительно бракосочетания царевны Екатерины Иоанновны с Мекленбург-Шверинским герцогом Карлом-Леопольдом (1716) и с Пруссией и Францией о сохранении мира в Европе (1717).

Пётр I очень благосклонно относился к нему, в 1716 г. Шафиров получил прибавку к жалованию (3000 рублей), в 1717 г. был назначен вице-президентом Коллегии иностранных дел, в 1719 г. получил высший орден Российской империи - Святого Апостола Андрея Первозванного в 1722 г. стал сенатором и произведён в действительные тайные советники. Заключённые им договоры облегчили достижение Ништадтского мира с Швецией. Шафиров стоял также во главе почтового ведомства, которое развил не только в России, но и завёл почтовые сношения с западными странами. Вместе с Меншиковым он имел на Белом море огромные и очень прибыльные промыслы моржового, китового, тюленьего и трескового жира (потом за злоупотребления промыслы у них были отняты). Около 1716 г. он по поручению Петра Великого написал знаменитое «Рассуждение о причинах войны», которое было дважды напечатано (в 1716 г. и в 1722 г.) и в котором борьба со шведским королём была представлена как необходимость, вызванная существенными нуждами государства.

В «Заключении» к этой работе Пётр I проводил мысль о необходимости довести дело до конца и не мириться прежде, чем обеспечено будет обладание Балтийским морем. Шафиров написал около этого времени и «Декларацию, или приношение царевичу Петру Петровичу о премудрых, храбрых и великодушных делах его величества государя Петра I». Среди приближённых Петра не было согласия, они соперничали друг с другом. Не стоял в стороне и Шафиров, по характеру заносчивый и склонный к интригам. При дворе существовали две партии - родовитой знати и людей, выдвинутых Петром (их вождём был Александр Меншиков, принадлежали к этой группе канцлер Головкин и обер-прокурор Скорня-ков-Писарев. Шафиров, к этому времени породнившийся с князьями Гагариными и Долгоруковыми, стал на сторону старой знати, и у него возникли трения с канцлером, что сильно мешало делу. Пётр подумывал о том, чтобы отозвать Шафирова с дипломатической службы и ввести в Сенат.

Шафиров стал сенатором, но и сохранил за собой вице-канцлерство. С 1721 г. начались его столкновения с Меншиковым. Обер-прокурор Сената Скорняков-Писарев, которого незадолго до этого Шафиров скомпрометировал, доказав его потворство Меншикову в деле о закрепощении вольных казаков в пожалованных тому городах, теперь вскрыл злоупотребления Шафирова по почтовому ведомству. Меншиков и Шафиров так разругались в Сенате, что заседание пришлось прервать. В 1723 г. обвинительные материалы на Шафирова были посланы Петру, находившемуся в Персидском походе. По делу Шафирова со Скорняковым-Писаревым особая комиссия из 10 сенаторов лишила его чинов, титула и имения и приговорила к смертной казни, которая была назначена на 15 февраля 1723 г. Но уже на эшафоте объявили о помиловании: смертную казнь император заменил ссылкой в Сибирь, а уже на пути туда позволил остановиться «на жительство под крепким караулом» в Нижнем Новгороде, где ему со всей семьей отпускалось на содержание в день 33 копейки. Екатерина I немедленно по восшествии на престол возвратила Шафирова из ссылки, вернула всё отнятое, сделала президентом Коммерц-коллегии и поручила составление истории Петра Великого. В 1730 г. он ездил в качестве полномочного министра в Гилянь, где заключил торговый и мирный трактат с персидским шахом; В 1733 г. снова был сделан сенатором; в 1734 г. участвовал с графом Остерманом в заключении торгового трактата с Англией; в 1737 г. участвовал в заключении Немировского трактата.

С 1734 г. Петровским владели сыновья Шафирова - Исайя и Яков. В этом году церковь была перестроена, добавлен придел Исайи Ростовского Чудотворца. Исайя Петрович Шафиров (1699-1756), обучавшийся за границей, служил сначала в герольдмейстерской конторе, потом переводчиком при отце, впоследствии советником в Вотчинной и Коммерц-коллегиях (до 1740 г.). За пристрастие к спиртным напиткам и карточной игре несколько лет содержался по повелению императрицы Елизаветы Петровны в московском Донском монастыре, где, вероятно, и умер. В 1740-х гг. Петровское купил внук тульского кузнеца, владелец уральских заводов, статский советник (произведён при Екатерине II) Никита Акинфиевич Демидов (1724-1789). Его отец Акинфий Никитич построил 9 заводов, проложил между ними дороги, открыл знаменитые Алтайские серебряные рудники, которые поступили в ведение казны, основывал поселения, вёл добычу малахита и магнитов. В 1726 г. возведён в потомственное дворянство. Из троих его сыновей только младший, Никита, выказывал интерес к горному делу. Ему отец и оставил всё состояние. Другой сын, Прокофий, через три года опротестовал завещание. После раздела наследства Никита Акинфиевич получил главную часть наследства - 5 нижнетагильских заводов. Он любил науки, покровительствовал учёным и художникам, в 1786 г. издал «Журнал путешествия в чужие края», в котором много верных замечаний, указывающих на наблюдательность автора. Учредил при Академии премию за успехи в механике. Для своей третьей жены, Александры Евтихиевны, он воплотил в Петровском проект архитектора Матвея Фёдоровича Казакова, создателя классического типа русской усадьбы. Квадратный в плане дом завершался ротондой с плоским куполом, на котором была установлена статуя Аполлона, главную лестницу украшали чугунные сфинксы (изделие демидовских заводов). По сторонам дома - четыре флигеля. Богато украшенный храм (построен в 1785-1786 гг.) венчает ротонда, подобная венчающей дом. Через дорогу от храма стоит колокольня. Храм стал усыпальницей, рода Демидовых.

Сын Никиты Акинфиевича, тайный советник и кавалер Мальтийского ордена Николай Никитич (1773-1828), во время 2-й русско-турецкой войны был адъютантом Потёмкина, на свои деньги построил на Чёрном море фрегат и в 1812 г. выставил полк солдат. В Петербурге построил 4 моста. На Урале основал живописную и арифметическую школу, превратившуюся потом в многопрофильное училище, лучших учеников отправляли довершать образование за границу. С 1815 г. он почти постоянно жил во Флоренции, где был русским посланником. Однако не переставал заботиться о своих заводах, принимал меры к улучшению фабрик в России.

В Крыму развёл виноград, тутовые и оливковые деревья. В 1819 г. пожертвовал 100000 рублей на инвалидов войн и в 1824 г. по случаю наводнения в Петербурге - 50000 рублей для раздачи бедным.

В 1825 г. отдал свой собственный дом и 100000 рублей для Дома трудолюбия. Во Флоренции он основал детский приют и школу, благодарные флорентийцы поставили ему памятник.

Николай Никитич был женат на Елизавете Александровне, урождённой Строгановой (1779-1818). Она очень рано вышла замуж, и вскоре после свадьбы муж увёз её в Париж. Их семейная жизнь не была счастливой, несоответствие характеров и вкусов скоро привело супругов к взаимному отчуждению, едва не кончившемуся полным разрывом после рождения второго сына Анатолия. Демидова была необыкновенно грациозна: когда она танцевала, то присутствовавшие, которым заслоняли вид стоящие впереди, становились на скамейки, чтобы не пропустить ни одного её движения.

Ветреную и легкомысленную, кокетливую, её всегда окружали ухажоры, иона говорила, что ей нравятся молодые люди, поскольку она испытывает эстетическое наслаждение от созерцания всего изящного. Художники изображали её то полуобнаженной вакханкой, то молящейся праведницей. Она много играла в карты, крупная игра на её вечерах обратили на дом Демидовых внимание полиции. Её кокетство и любовь к светским развлечениям трудно уживались с суровым и тяжёлым в быту характером мужа. В 1812 г. они вернулись в Россию и поселились в Москве. После победы над Наполеоном Елизавета Александровна вернулась в Париж, но уже без мужа, нёсшего службу во Флоренции. Вскоре она заболела и в тяжких страданиях скончалась в 39 лет.

Их старший сын Павел Николаевич (1798-1841) был егермейстером, губернатором в Курске. Во время холеры 1831 г. он построил в городе на свои средства 4 больницы. Известен он также как учредитель Демидовских наград, на которые давал деньги при жизни и завещал в течение 25 лет после его смерти выдавать по 20000 рублей ежегодно. Участвуя в экспедициях и раскопках, собрал великолепную коллекцию антиков, был избран почётным членом Академии наук и искусств в Сиене. Он женился на фрейлине Авроре Шернваль (1808-1902), прежний жених которой, Александр Муханов, умер перед самой свадьбой. Она была одной из первых красавиц Петербурга, но современники ставили на первое место не её внешность, а то, что «эта женщина совершенство - она, кажется, обладает всем для счастья: умна, добра, чиста сердцем...» Перед свадьбой Павел Николаевич подарил невесте платиновый ларец с бриллиантом «Санси», принадлежавшим в давние времена французским королям. Однако они прожили вместе всего четыре года, Павел Николаевич умер от болезни лёгких.

Родившегося за несколько месяцев до его смерти первенца назвали Павлом (1839-1885). Он окончил юридический факультет Петербургского университета, был сотрудником посольств во Франции и в Австрии, а с 1871 по 1876 г. - городским головой в Киеве, во время русско-турецкой войны 1877-1878 гг. - чрезвычайным уполномоченным Петербургского общества Красного Креста. От бездетного дяди Анатолия он унаследовал титул князя Сан-Донато, который за ним утвердили итальянский король и российский император. При нём улучшилось качество производимой на его заводах стали: введено бессемерование стали, продукция получила почётный диплом на Всемирной выставке в Вене и бронзовую медаль на Филадельфийской выставке 1876 г. Первым браком он сочетался с Марией Элимовной, урождённой княжной Мещерской, у них родился в 1868 г. сын Элим, и в том же году жена умерла. От второго брака (1871) с Еленой Петровной, урождённой княжной Трубецкой, родились сыновья Никита и Анатолий.

Младший брат Павла Николаевича Анатолий (1812-1870), лишь изредка приезжая в Россию, пожертвовал 500000 рублей на основание в Петербурге Демидовского дома призрения трудящихся, 200000 рублей (совместно с братом) на основание Николаевской детской больницы, купил княжество Сан-Донато близ Флоренции и получил право именоваться Демидовым князем Сан-Донато. Он был женат на племяннице Наполеона Бонапарта, Матильде. Он унаследовал огромное состояние вместе с женой брата Авророй Карловной. Она поехала на заводы, проверяла счета, потребовала каждодневного отчета о выходе готовой продукции, а осмотрев предприятия, пошла в семьи рабочих знакомиться с тем, как жили те, чьим трудом создавались демидовские миллионы. По её инициативе были построены богадельня, родильный дом, детский приют, несколько школ, она создала фонд помощи пострадавшим от несчастных случаев на производстве. В 1846 г. Аврора Карловна вышла замуж за Андрея Карамзина (сына знаменитого историка), потерявшего здоровье от тяжёлой раны, полученной на Кавказе, он стал опекуном её сына и управляющим заводов (на которых оставил по себе добрую память). С началом Крымской войны он ушёл в армию и в плену был изрублен турками. Последние поколения Демидовых уже не жили в Петровском. В середине XIX в. усадьба перешла к В.Н. Жаркову, позднее усадьбой владе-I ла, до 1917 г., семья князей Мещерских.

Князь Александр Васильевич Мещерский (1822-1901) был мемуаристом, стихотворцем, общественным деятелем. Его отец - действительный статский советник князь Василий Иванович Мещерский, мать - урождённая баронесса Фитингоф. Получив домашнее воспитание, Александр в 1834 г. поступил юнкером в уланский Оренбургский полк; с 1839 г. стал корнетом. С умилением он вспоминал о своей молодости - о дворянской среде, «не противоречащей началам религии и нравственности», о Николае I, «идеальном типе царя», о богомольном купечестве, о слугах «добрых и верных». Среди его светских знакомых были литературные и общественные деятели П.Я. Чаадаев, А.А. Перовский, М.Ф. Орлов, С.А. Соболевский. Зимой 1839 г. Мещерский познакомился с М.Ю. Лермонтовым. В 1845 г. он вызвался охотником от лейб-гвардии гусарского полка на Кавказ и, участвуя в Даргинской операции, был ранен. Вернувшись в том же году в Москву, стал адъютантом московского генерал-губернатора. В 1848 г. он обвенчался с графиней Елизаветой Сергеевной Строгановой, единственная дочь от этого брака Наталия вышла замуж за герцога Сассо де Руффо и жила в Италии. В 1850 г. Мещерский вышел в отставку по болезни в чине ротмистра и до 1853 г. лечился за границей. В 1855 г., во время Крымской войны, вновь поступил на военную службу в чине подполковника для особых поручений к новороссийскому и бессарабскому генерал-губернатору. По поручению императрицы Марии Александровны раздавал пособия раненым защитникам Севастополя. В 1860— 63 гг. служил в Министерстве внутренних дел. В 1867 г. уволен от военной службы в чине генерал-майора. С 1872 по 1875 гг. он - московский губернский предводитель дворянства.

Основал Петровско-Александровский пансион-приют и был его почётным опекуном. Князь Мещерский придерживался «аристократического» направления, которое стремилось поднять значение дворянства и даже обособить его в смысле политическом, придав ему некоторые привилегии, но защищал права дворянства только от «черни», но не от правительства, не одобряя дворянской оппозиции. Постоянным оппонентом Мещерского в Московском дворянском собрании был Ю.Ф. Самарин, хорошо знакомый ему с детства. Мещерский отзывался о нем как об «упорном и опасном противнике». После громкого скандала, вызванного обсуждением вопроса об участии дворянства в народном образовании (Мещерский требовал избавить общество «от резонирующей исключительно о правах своих грамотной черни», Самарин резко возражал ему), Мещерский покинул пост предводителя. Александр II, бывший в этом конфликте на стороне Мещерского, возвёл его в 1875 г. в звание шталмейстера. С 1883 г. Александр Васильевич - предводитель дворянства Полтавской губернии. В 1890-96 гг. -член совета по учебной части в Московском училище ордена Святой Екатерины и в Александровском университете.

В 1860-90 гг. - член комитета Московского общества любителей художеств. Князь писал стихи и в 1881 г. издал сборник «Стихотворения» (получивший отрицательные рецензии). На смерть Достоевского он откликнулся также в стихах, возмущаясь чествованием «каторжника», «лжепророка», сеявшего «крамолу». Князь Мещерский прекрасно фехтовал и до глубокой старости отлично держался в седле. Будучи в преклонных летах, вдовцом, он влюбился в дочь лечившего его в Полтавском имении врача Прокофия Семёновича Подборского, Екатерину. Зная, что девушка мечтает стать певицей, князь оплачивал её занятия в консерватории и стажировку в Италии. В 1895 г. она стала его женой. От этого брака родились дети Вячеслав и Екатерина. Слуги не приняли новую хозяйку, называли её «ненастоящей княгиней», так как помнили покойную княгиню Лизу -нежное, доброе, тихое существо, на их глазах выросла её дочь Наталия. А тут целая толпа Подборских ворвалась во дворец, они ссорились, кричали, вечно пьяный муж сестры новой княгини, кирасир Бод-не-Бодневский, хвастал своей меткостью и стрелял в парке во всё живое.

Дочь князя от первого брака, потерявшая надежду на наследование родовых имений, написала прошение государю, умоляя взять «выжившего из ума» отца в опеку, так как его в 73 года женила на себе молоденькая любовница, певичка шантана, польская еврейка. Князь был лишён всех чинов и званий, с ним сделался удар, от которого он с трудом поправлялся. Отец жены собрал фамильные документы Подборских, свидетельство об окончании дочерью консерватории и программы её концертов, в том числе в Италии, и, надев мундир (он был генералом медицинской службы в отставке), просил аудиенции у императора. Ему отказали, тогда он написал письмо, после которого был принят, и князю вернули чины и звания. Князь Мещерский умер в Москве в январе 1901 г., похоронен в с. Лотошино Старицкого уезда Тверской губернии (теперь Московская область). В то время Екатерина Прокофьевна была на последних месяцах беременности, потом, почти сразу, украли завещание мужа, и ей пришлось пережить судебный процесс, тем не менее она была введена в наследство и стала последней владелицей усадьбы.

Разорение Петровского во время революции описала в стихах её дочь Екатерина Александровна:

«Забыть ли день, когда толпа, ругаясь,

Взломала двери белые дворца,

Ворвавшись в комнаты, дралась и, спотыкаясь,

Несла домой добычу... а с крыльца

Ты, на бесчинство буйное взирая,

Смотрел пустой глазницей, не мигая...»

(имеется в виду сфинкс, который украшал лестницу дворца).

Жизнь княгини и её дочери после революции ёмко описана в стихотворении «Родина»:

Я знала: у меня не будет дома,

Друзья меня покинут из боязни,

А слово «бывшая» на лицах незнакомых

Рождало тени явной неприязни.

Забыть ли ночи? Стук прикладов грозный.

Пришли за нами. С матерью вдвоем

С постели теплой, в час холодный, поздний

Уводят нас... Мы покидаем дом.

Донос ли то? Ошибка? Иль в газетах

Написано, что там, в чужой стране,

Враг поднял голову, а мы вот здесь за это

Должны быть взяты по чужой вине.

И вновь просвет решетчатых оконцев

На стенах камеры, похожий на канву;

Мысль неотвязная: «Мы не увидим солнца

И неба милого родную синеву»...

Потом свобода. Труд и хлеб потерян.

Голодные, пустые вечера.

И сам-то ты не можешь быть уверен,

Что не вернется грозное «вчера».

За каждый новый день, за ясный свет его,

Как жадный ростовщик, ты векселя писала.

Я оплатила все их, все до одного,

Я больше не должна. Я все перестрадала!..

Закат настал. Порой в воспоминаньи

Вдруг воскресает жизнь бесплодная моя,

Как символ адских пыток, казней и страданий.

О, мачеха моя!

О, русская земля!..

Главный дом Петровского был взорван, добывали кирпич.

Храм Святителя Петра Митрополита с приделами Покрова Пресвятой Богородицы и мученика Никиты закрыт и частично разрушен (уничтожена венчавшая его ротонда).

Пристроенный Мещерскими в 1858 г. к колокольне XVIII в. маленький храм Покрова Пресвятой Богородицы сохранил внутреннее убранство.

Московская обл., с. Петровское

Прокомментируйте первым...

Все поля обязательны для заполнения




  

Церковь Петра Митрополита Московского адрес, как добраться, доехать, где находится, фото, на карте, координаты, схема проезда