Атмосфера мест

Церковь Усекновения главы Иоанна Предтечи

На рубеже XV-XVI вв. вблизи д. Псарёво существовало село Никольское, названное по имени церкви. Оно в конце XVII в. пришло в запустение, хотя храм и кладбище при нём продолжали существовать до начала XIX в.


В 1929 г. у железной дороги возник посёлок со странным названием Семхоз. Его жители обращались в различные инстанции с тем, чтобы вернуть славному месту первоначальное название - Никольское-Поддубное.

Здесь жил протоиерей Александр Мень (1935-1990), и на том месте, где сейчас стоит храм-часовня, 9 сентября 1990 г. в 6 часов 30 минут убийца нанёс удар пастырю, шедшему в храм на воскресную службу.

Чин отпевания о. Александра совершил митрополит Крутицкий и Коломенский Ювеналий, огласивший слова Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II: «По человеческому разумению, казалось бы, только сейчас и настало время, когда талант о. Александра как проповедника слова Божия и воссоздателя подлинно общинной приходской жизни мог раскрыться во всей своей полноте. Увы, сложилось иначе - Господь призвал его совершить священнотаинственное служение к Себе... В памяти людей и Церкви, верю, останется то немалое, что о. Александр реально сделал для них».

В надгробном слове владыка Ювеналий так характеризовал служение о. Александра Церкви: «Он был и в школах, и на заводах, и в больших рабочих аудиториях, и среди интеллигенции. Проповедуя учение Господа нашего Иисуса Христа, спасшего мир, о. Александр находил понятные всем слова... Сегодня, когда мы окружаем гроб подлинного пастыря, любившего Церковь, бывшего ей верным до последнего дня... я думаю, все мы во имя этой страшной жертвы и потери, которую понесла Церковь, будем едины, едины в том стаде, которое собрал Христос. Будем своей жизнью свидетельствовать, что мы – преданные сыны и дочери Святой Церкви и Господа нашего Иисуса Христа!».

На месте убиения протоиерея Александра установлена икона Спасителя с неугасимой лампадой, в 1995 г. по проекту архитектора В.Д. Журавлева построена часовня в честь Усекновения главы Иоанна Предтечи: именно в день памяти Иоанна Предтечи, 11 сентября 1990 г., хоронили о. Александра.

В 1997 г к часовне пристроили алтарь и притвор.

В 1999 г храм-часовня освящён. В 2000 г. рядом с ним был заложен храм Преподобного Сергия Радонежского. Он построен по проекту архитектора Ю. Серёгина. Иконы алтарной преграды храма написаны архимандритом Зиноном.

В расположенном неподалеку культурно-просветительном центре находится : музей о. Александра Меня.

На кладбище пос. Семхоз погребена монахиня Иулиания (Мария Николаевна Соколова, 1899-1981). Она родилась в семье священника Николая Александровича Соколова, настоятеля московского храма Успения Пресвятой Богородицы на Гончарной улице. Почувствовав необходимость духовного руководства, она молилась, прося святителя Николая указать ей её путь. Отец Алексей Мечев, к которому она пришла в 1913 г., встретил её словами: «Давно я ждал эти глаза».

На основе дневника, в который она вносила слова батюшки со времени первой исповеди до его кончины, ею составлено «Жизнеописание старца о. Алексея Мечева». После окончания V Московской женской гимназии (1917) она поступила учителем рисования сначала в советскую школу, потом в частную студию Ф.И. Рерберга и А.П. Хотулева в Москве; позже устроилась художником-графиком в издательство «Энергия».

В храме на Маросейке ей была поручена ризница; в её обязанности также входило следить за порядком во время исповеди у батюшки (о. Алексея Мечева).

«Вечером трамвайное движение прекращалось. Идти можно было только пешком. Ни души на улице, шаги эхом отдаются на противоположной стороне, во дворах одиноко стоящих домов. Распространились рассказы о каких-то бандитах, прозванных «прыгунчиками». Они вечерами нападали на одиноких прохожих. Но две девушки (одна из них будущая монахиня Иулиания, другая Павла Федоровна Хватова) ходили в храм утром и вечером каждый день. Батюшка благословил их дружить и поочерёдно ночевать друг у друга. Жили они обе неблизко, и с батюшкиным благословением ничего не страшно. Страшно было только, пока о том не знал батюшка, а если он благословил в дорогу, то всё будет хорошо. Крепкая вера в его молитву делала девушек бесстрашными, а частая исповедь и причащение давали бодрость и покой.

Бывало, по окончании праздничной всенощной, когда храм был переполнен, батюшка начинал сам, встав на колени, петь полным бодрости голосом: «Под Твою милость прибегаем...» - и вся церковь вторила ему, как один человек, проникаясь надеждой, что Пресвятая Богородица не презрит моления находящихся в скорбях и пошлёт Свою милость. Все расходились из храма в полной уверенности, что наступающая ночь, чреватая всякими последствиями, пройдёт спокойно». После кончины батюшки Мария Николаевна Соколова духовно окормлялась у его сына о. Сергия Мечева, любившего «красоту церковную» во всех её проявлениях.

У него был живой интерес к древней иконе, он любил и понимал древнюю иконопись, старался просветить в этом отношении прихожан. Объяснял сам, посылал на выставки и лекции по древней иконе, которые в то время читались Грабарём и Анисимовым. Отец Сергий Мечев благословил Марию Николаевну Соколову пойти учиться иконописи у В.О. Кирикова, «всегда с трогательной теплотой» отзывавшегося о Марии Николаевне, «считая её своей самой верной и преданной ученицей». Изучая древние фрески, в эти годы она побывала в Новгороде, Пскове, Ферапонтовом монастыре, сделала там многочисленные зарисовки. Незадолго до закрытия храма на Маросейке, Соколова выполнила 13 находящихся ныне в частном собрании высокохудожественных акварелей с детальной проработкой интерьера всего храма.

Тогда же она получила на хранение чтимую на Маросейке Феодоровскую икону Божией Матери (возвращена в 1990 г. одновременно с передачей церкви верующим). Соколова неоднократно бывала у о. Сергия Мечева в ссылке. Там он «благословил нуждающимся в духовной поддержке обращаться к ней с полной откровенностью и доверять ей так же, как и ему. Ей было всего 32 года, и она несла это, и польза от общения была большая, душа оживала».

Вот одно из её писем: «Мне почувствовались две вещи во всем, что пишешь, а хочется тебе сказать, как меня учили на это смотреть. Первое - это ты хочешь понять всё своим умом и усиленно трудишься, должно быть, над этим. Ты хочешь в свою маленькую чашечку перелить океан. Разве это возможно? Что такое наш ничтожный ум?

Как же можно этим умом и своими усилиями почерпнуть весь безбрежный океан мудрости, которая помещена в тех или других выражениях? Меня учили оставлять непонятные места, не усиливаясь в них разобраться. Это уяснение приходит со временем и постепенно, по мере роста и приближения к Источнику мудрости. Тогда только открываются тайны, скрытые в простых словах.

Так было у всех. Этого не мы добиваемся, а нам даётся. Можно по-разному ко всему подходить и нам, также, как по-разному подходили к Спасителю окружавшие Его люди. Ведь апостолы тоже не все понимали из того, что говорил их Учитель, но любовь к Нему и детское доверие говорили их сердцу: «Он не может сказать ничего плохого, а если мы не понимаем, то потому, что мы малы, грубы». Так и ребёнок, любящий свою мать, считает, если что мама сказала, то значит всё... она не скажет плохого. Были другие, которые разумом всё старались постичь и понять в такой личности, как Христос, и споткнулись о несообразности и непонятности, начали критиковать, придираться и т.п. и отпали от Него. Много можно ещё всего сказать, но на словах всего нет возможности написать.

Мне думается, ты попадаешь в этом своем усилии всё понять в молитвах на неверный путь. Разве ты забыла, кто написал это всё, какие люди; лучше счесть себя за маленькую и ещё ничего не понимающую и обойти такие набегающие на душу вопросы молчанием, чем всего пытливо доискиваться. Этого хочет разум, а не сердце.

Потом ты так переживаешь «лицемерие» в отношении к людям, которые тебе не нравятся, и пр. Меня учили: «нужно ко всем относиться как должно», что бы у тебя на душе ни было. А в том, что нет истинной любви, каяться и смиряться. Любви надо искать, но придёт она только от прикосновения к нашему злому сердцу всех любящего Духа Святого. Его пришествие надо заслужить, для этого нам дана вся жизнь. И удивляться тому, что у нас нет любви, нельзя, потому что мы злые, но надо всё делать напротив...».

Современница вспоминала: «В Маросейской общине были группы, в которых под её руководством изучали Библию. Это было очень интересно. Писали доклады на прочитанное. Проработать успели небольшую часть, но она осталась на всю жизнь живой. Ежедневно после богослужения бывало скромное угощение, во время которого Мария Николаевна читала что-нибудь ценное, интересное.

Летом 1932 г. она писала Житие Иоанна Кущника. Зайдёшь - она прочтёт написанную новую часть работы. Это можно назвать свободным пересказом, но это было глубокое духовное сочинение. Поразительно было, как она так глубоко могла понимать переживания святого. Перед войной М.Н. Соколова поселилась с семьёй сестры Лидии в пос. Семхоз неподалёку от Сергиева Посада. Лидия Николаевна вспоминала: «Не успели мы ещё довезти вещи из Москвы и устроиться, как внезапно грянула война с немцами. Скоро наступил страшный голод».

Все эти годы за ней следили, близкие люди говорили, что «она ходит по самому краю». «Маленькая комната - келия Марии Николаевны, с одним окном, была напоена духом молитвы и мирной тишины. Все, кто переступал её порог, ощущали эту благодатную духовную атмосферу».

В 1946 г. она, как художник-иконописец, получила приглашение во вновь открытую Троице-Сергиеву Лавру, где трудилась до самой своей кончины.

В 1970 г. приняла тайный монашеский постриг с именем святой мученицы Иулиании, день памяти которой (30 августа) совпадает с памятью преподобного Алипия Иконописца.

В границы посёлка вошло старинное (упоминается в документах с XV в.) сельцо Никольское - родовая усадьбе дворян Майковых. Здесь, среди природы и патриархального быта, прошли детские годы поэта, переводчика, академика, тайного советника, председателя Петербургского комитета иностранной цензуры, члена учёного комитета Министерства народного просвещения Аполлона Николаевича Майкова (1821-1897).

Его постоянными товарищами были крестьянские дети и братья Валериан и Владимир. Валериан (1823-1847) - будущий литературный критик и публицист. Воспитанные в одной семье, теми же педагогами, окончившие тот же юридический факультет Петербургского университета, почти одного возраста, но какими разными идеями руководствовались в жизни и творчестве Аполлон и Валериан.

Валериан Николаевич после университета служил в Департаменте сельского хозяйства при Министерстве государственных имуществ, но вскоре ушёл в отставку и на 7 месяцев уехал за границу. Вместе с братом Аполлоном посещал университетские лекции в Сорбонне и Коллеж де Франс. По приезде в Петербург приглашён в качестве автора статей и научного редактора «Карманного словаря иностранных слов, вошедших в состав русского языка».

В 1845 г. посещал «пятницы» М.В. Петрашевского, идейные крайности которого вскоре побудили В. Майкова отойти от кружка. Петрашевский оттеснил Майкова от работы по созданию «Карманного словаря» и сам начал работать над 2-м томом, по выходе которого издание было запрещено. Майков возглавил критический отдел «Отечественных записок» после ухода из журнала В. Белинского. Валериан Николаевич организовал свой кружок, который посещали будущий талантливый экономист и публицист В.А. Милютин, М.Е. Салтыков-Щедрин, Ф.М. Достоевский, В.В. Стасов, А.Н. Плещеев.

В кружке интересовались западными социалистами (Ш. Фурье) и радикальными философами (Л. Фейербах и О. Конт); «радикальный» - любимое слово Валериана, он употреблял его вместо «решительный». В литературной критике Майкова понятие «идеальной цивилизации» - социального общежития, обуславливающего свободное и гармоническое развитие всех человеческих «потребностей и наклонностей» каждого индивида, стало мерилом в оценке социально-исторических и эстетических феноменов.

Московская обл., пoc. Семхоз (Никольское)

Прокомментируйте первым...

Все поля обязательны для заполнения




  

Церковь Усекновения главы Иоанна Предтечи адрес, как добраться, доехать, где находится, фото, на карте, координаты, схема проезда