Атмосфера мест

Церковь Святителя Димитрия Ростовского

Суханово известно с XVII в. Первоначально это была небольшая царская вотчина, включавшая также соседние деревни Боброво и Лопатино. В конце XVII в. Пётр I пожаловал Суханово боярину Тихону Никитичу Стрешневу, своему любимому родичу, «дядьке» - воспитателю, приставленному к Петру, когда тому не сравнялось ещё 5 лет, и до совершеннолетия будущего императора занимавшемуся покупкой ему книг, игрушек, одежды, оружия для «потешных», а с 12 лет начавшему приучать к ремёслам: в 1684 г. передал строительные инструменты, через 4 месяца типографские, потом плотничьи, столярные, кузнечные, слесарные.


В 11 лет Пётр участвовал в стрельбе из настоящих пушек, а в 12 создал свой первый полк - Преображенский, в 13 приказал построить «потешную крепость», в 15 создал Семёновский полк, в 16 заложил на Плещеевом озере первую флотилию. Тихон Никитич находился при Петре 26 мая 1682 г. во всё время коронации, «вел его под руки». Пожалован в окольничие. Недоброжелатели во дворце сплетничали, что он является настоящим отцом Петра, потому что нельзя так любить чужого ребёнка, даже если он царь. Стрешнев и мать Петра женили его на Евдокии Лопухиной. В 1689 г., после победы Петра над сестрой Софьей, Тихон Стрешнев, произведённый в бояре, получил выправление важнейший Разрядный приказ и Конюшенный. Ему и боярину Ф.Ю. Ромодановскому император поручил управление Россией, отправляясь в великое посольство по странам Европы. В 1697 г. Стрешнев возглавил приказ Большого дворца.

В 1698 г. он писал Петру о бунте четырёх стрелецких полков - мятежники разбиты, главари схвачены, но император остался недоволен проведённым следствием, примчался в Россию, насильно заключил жену в монастырь, и бояре, в их числе Стрешнев, сутками заседали в застенках Преображенского, допрашивая, пытая, осуждая на смерть сотни стрельцов. В октябре 1698 г. почти каждый день происходили массовые казни, при которых постоянно присутствовал или руководил ими Стрешнев. В начале 1699 г. он проводил следствие и казни ещё 700 стрельцов, сидевших в разных монастырях. Царь Пётр высоко ценил его. Уважая возраст Тихона Никитича, Пётр ему, единственному из своих сподвижников, разрешил не брить бороду. После поражения русской армии под Нарвой в 1700 г. Стрешнев был послан в Новгород для организации обороны города на случай, если Карл XII направится вглубь России, и быстро привёл армию в порядок. При разделении России на губернии он в 1710 г. стал первым московским губернатором, а в 1711 г. при учреждении Сената - одним из 9 первых его членов. Вместе с Сенатом переехал в Петербург, где в 1718 г. участвовал в суде над царевичем Алексеем. В 1719 г. умер, похоронен в Александро-Невской Лавре.

После смерти Стрешнева вотчина была взята в казну и спустя несколько лет пожалована обер-прокурору Сената Ивану Ильичу Дмитриеву-Мамонову (1680-1730), , происходившему из древнего дворянского рода, старшему сыну стольника и полкового воеводы Ильи Михайловича Дмитриева-Мамонова (ум. 1725). Будучи стольником, он в 1700 г. поступил солдатом в лейб-гвардии Семёновский полк и в том же году стал поручиком. Участвовал в Северной войне 1700—1721 гг., находился при двух осадах крепости Нарва (в ноябре 1701 г. и августе 1704 г.), был дважды ранен. В 1705 г. произведён в капитаны. Отличился в битве при Лесной (сентябрь 1708 г.), за что произведён Петром I в чин майора гвардии. В 1708-09 г. командовал лейб-вардии Семёновским полком, участвовал в битве под Полтавой (июнь 1709), а также в Прутском походе 1711 г.. В 1712 г. находился с полком в Померании и Голштинии. С 1719 г. - советник Военной коллегии. В 1720 г. пожалован в бригадиры, а в 1721 г. - в генерал-майоры. Получил от царя тысячу душ крестьян в конфискованных, деревнях. Во время Персидского похода 1722 г. командовал гвардией; в августе 1722 г. во главе передового отряда занял Дербент. В том же году состоял в комиссии, занимавшейся «сочинением» Табели о рангах.

В 1724 г. получил чин поручика при Кавалергардском корпусе, который был образован Петром I для коронации Екатерины Алексеевны. В царствование Петра I (который, по отзыву современника, «доверял ему почти безусловно») приложил много усилий к искоренению злоупотреблений и взяточничества: принимал участие в расследованиях по доносу на сенатора, князя Я.Ф. Долгорукова, по злоупотреблениям вице-канцлера, барона П.П. Шафирова, по делу Сибирского губернатора, князя М.П. Гагарина. В царствование Екатерины I в мае 1725 г., в день учреждения ордена Святого Александра Невского, был пожалован им в числе 19 первых кавалеров. В феврале 1726 г. назначен сенатором, в декабре того же года произведён в генерал-поручики. В 1727 г. императором Петром II пожалован в подполковники лейб-гвардии Преображенского полка. Зять его, камер-юнкер В.П. Поспелов, был возведён в баронское достоинство.

После смерти Петра II (январь 1730) принял участие в собраниях Верховного тайного совета при избрании на престол императрицы Анны Иоанновны, старшей сестры его супруги, и стал играть важную роль при дворе. И.И. Дмитриев-Мамонов соединял с природным умом отвагу, знал военное дело, был хорошим офицером; но нрав имел злобный и лукавый, все боялись его. В апреле 1730 г. получил чин генерал-аншефа. Вскоре, однако, скоропостижно скончался на 50-м году жизни - в присутствии императрицы, которую сопровождал верхом в подмосковное с. Измайлово. Похоронен в Москве, в церкви Святых мучеников Фрола и Лавра у Мясницких ворот.

Он был женат на Авдотье Степановне Плещеевой, от этого брака имел сына Фёдора, умершего во младенчестве, и дочь Анастасию, вышедшую замуж за шталмейстера, барона В.П. Поспелова. Затем с согласия Петра I вступил в морганатический брак (первый такой случай в российском императорском доме) с царевной Прасковьей Ивановной (1695-1731), младшей дочерью царя Ивана V Алексеевича, племянницей Петра. Вечно больная, с опухшими руками и ногами, она проводила большую часть жизни в постели, но все современники писали о её выдающейся красоте. Детей в этом брака не было, и Суханово после смерти обер-прокурора унаследовала его дочь, баронесса Анастасия Ивановна Поспелова (ум. 1747).

Потом село досталось племяннику Ивана Ильича, Фёдору Ивановичу Дмитриеву-Мамонову (1727-1805), литератору, писавшему под псевдонимом «Дворянин-философ». Единственный сын гвардии капитана Ивана Ильича-младшего Дмитриева-Мамонова, он, получив начальное домашнее образование; 21 января 1737 г. был записан в Артиллерийскую школу, но сразу же «отлучился самовольно». В это время за ним числилось 664 души крестьян. В 1739 г. Фёдор Ильич зачислен в Семёновский полк; в 1741 г. стал капралом, в 1744 г. каптенармусом, в 1747 г. сержантом, в 1751 г. прапорщиком. В этом чине в 1753 г. он вышел в отставку, затем продолжал службу в Нарвском пехотном полку: с 1753 г. - подпоручик, с 1755 г. - поручик, с 1758 г. -капитан-поручик; в 1761 г. «выпущен в заграничную армию подполковником». В 1762 г. он был полковником, с 1769 г. до окончательной отставки в 1770-е гг. - бригадиром.

В 1756 г. он состоял в масонском обществе, в которое входили также А.П. Сумароков, М.М. Щербатов, И.Н. Болтин и другие литераторы. С 1769 г. начал выступать в печати, анонимно выпустив перевод «Психеи и Купидона» с приобщением своего сочинения «Дворянин-философ. Аллегория». В предисловии он объяснял: «Я великую охоту имею сочинять и писать, но не желаю слыть ни стихотворцем, ни писателем, ни переводчиком». Здесь же в качестве образцов Фёдор Иванович привёл «некоторые преизрядные мысли российских стихотворцев» - стихи М.В. Ломоносова, В.К. Тредиаковского, А.П. Сумарокова, М.М. Хераскова, В.И. Майкова Перевод был им выполнен (соответственно оригиналу) прозой со стихотворными вставками. Критикуя «низкий стиль» Ж. Лафонтена, Дмитриев-Мамонов заявлял: «Мне и шутливость приятнее благородная, нежели самая низкая». Его собственный стиль затруднён и тяжеловесен.

Фёдор Иванович проявлял интерес к истории, астрономии, философии и литературе, собирал старинные рукописи, монеты, оружие, устроив нечто вроде музея в своём доме на Мясницкой улице в Москве. «Дворянин-философ» - натурфилософское произведение, развивающее теорию множественности миров и содержащее описание своеобразного макета «системы мира» (острова-планеты расположены вокруг замка-солнца), вероятно, реально созданного в его смоленском имении Баранове В духе Вольтера («Микромегас») и отчасти Свифта («Путешествие Гулливера») Дмитриев-Мамонов изобразил фантастические картины жизни на других планетах. В аллегорической форме он иронически отозвался о святых угодниках. Своё представление о структуре вселенной он изложил также в «Системе Фёдора Иоанновича Дмитриева-Мамонова Дворянина-философа изданной в 1779 году в Баранове». Приложенная гравюра представляла системы Птоломея, Тихо Браге, Декарта, Коперника и систему самого автора (земля то приближается, то удаляется от солнца, отчего возникают ветры и происходит смена времён года).

При переиздании книги «Дворянин-философ» (Смоленск, 1796) Д.митриев-Мамонов. поместил оттиск медали в свою честь (портрет с текстом: «Осветил свет родом, разумом, честию и великолепием» - и подписью: «Плоды уединенной жизни в Баранове. Издал новую обстоятельную систему сложения света в 1779 г. в честь нашему веку, сим ученый свет одолжается ему»). Издание было изъято. Заказав гравюры с медалей своей коллекции, он выпустил альбом «Слава России, или Собрание медалей дел Петра Великого и ещё некоторые 1770 года июня 4 дня», где поместил семь стихотворных «надписей» собственного сочинения к изображениям Петра I. Под именем «Сочинитель аллегории Дворянина-философа» вышла «Эпистола от генерала к его подчиненным» (1770), представляющая собой своеобразную воинскую инструкцию, изложенную шестистопным ямбом с парными рифмами. В «Правилах, по которым всякий .офицер следуя военную службу с полным удовольствием продолжать может» (1771; 2-е изд. 1788), написанных Фёдором Ивановичем в прозе, говорилось преимущественно о необходимости для офицера образования и знания светских правил. Советуя больше читать, Дмитриев-Мамонов на первое место ставил книги по истории, географии и, наконец, по математике, считал полезными и романы, которые «дают знание в хорошем штиле». Он рекомендовал также «моральные писания, хорошие об человеческих суетах сатиры и наилучшие театральные представления».

В 1771 г. Фёдор Иванович пытался усмирить чумной бунт в Москве, явившись 16 сентября «по усердию своему» к Чудову монастырю, где находились мятежники, и едва не был ими убит. В литературном отношении наиболее интересна его поэма «Любовь» (1771), состоящая из семи песен и во многом близкая лирике сумароковской школы, но более архаичная и тяжеловесная по языку. В 1773 г. он напечатал за свой счёт в «Санкт-Петербургских ведомостях» ряд документов из собственного собрания под заглавием «Для известия от бригадира Дмитриева-Мамонова». Сообщая подробные сведения о своей родословной, Фёдор Иванович привёл текст письма Анны Иоанновны от 6 октября 1724 г. к Ивану Ильичу-старшему Дмитриеву-Мамонову. «Желающие видеть оригинальное оное письмо, - писал он, - могут оное видеть невозбранно в доме моем». Аналогичная публикация в университетской типографии была запрещена Московским Сенатом. По этому поводу Дмитриев-Мамонов обратился с жалобой на московского генерал-губернатора М.Н. Волконского к Екатерине II. Она в письме к Волконскому от 31 октября 1773 г. указала на «непристойности» в запрещённом «приветствии к публике» (по-видимому, предварявшем публикацию) и просила более подробно сообщить о поведении автора, «ибо здесь многие рассказывают об нем такие дела, которые мало ему похвалы приносят». Рассказывая о чудачествах Дмитриева-Мамонова, А.А. Куракина писала 18 октября 1773 г:: «Дом его, против всего города, был больше всех иллюминован, где была собрана довольная часть народа, которому он из окошка сам бросал серебряные деньги, а на улице его два гайдука из мешков - медные, и они с хозяином всем кричали: виват!» Дело о нём вновь возникло в 1778 г. по жалобе его жены, которая свидетельствовала, что муж, «лишася разума, расточил до того имение, что из 2 тысяч душ, от предков к нему дошедших, осталося только 500». В письме Екатерины к Волконскому от 1 июля 1778 г. упоминалось о «жестокостях и мучительствах» Дмитриева-Мамонова над «его людьми», а также о том, что «все поступки его являют повреждения в уме». В результате расследования, проведённого Юстиц-коллегией, Фёдор Иванович был признан «человеком вне здравого рассудка». 4 марта 1779 г. Екатерина предписала определить опекунов для управления его имениями в Московской и Смоленской губерниях. В «Московских ведомостях» он поместил «Известие», в котором сообщалось о «философических книгах, сочиненных на российском языке» и находящихся в доме Дмитриева-Мамонова, и приводился перечень, представляющий собой собрание 17 сатирико-нравоучительных изречений, которые имитировали названия книг. Сводом исторических сведений, составленным в виде вопросов и ответов, является его «Хронология для учения придворным, военным и статским знатным особам» (1782, ч. 1-2) является. Он также переводил Овидия, не напечатанными остались переложения псалмов (1777) и поэма «Слава России». Фёдор Иванович щедро помогал бедным литераторам.

В 1761 г. он продал село бригадиру Александру Григорьевичу Гурьеву (отцу будущего министра финансов). Гурьев надзирал за сосланной в Холмогоры «Брауншвейгской фамилией». Он был женат на Анне Михайловне, урождённой Еропкиной. В усадьбе он построил церковь Рождества Божией Матери (в 1763 г. соединена с главным домом, в 1935 г. снесена).

В 1769 г. Суханово было продано сенатору, позднее ярославскому губернатору к Алексею Петровичу Мельгунову (1722-1788), сыну санкт-петербургского вице-губернатора Петра Наумовича Мельгунова. Он учился в Сухопутном кадетском корпусе, был камер-пажом, в 1756 г. стал адъютантом великого князя, будущего императора Петра III и снискал его расположение хорошим знанием немецкого языка. Затем командовал Ингерманландским пехотным полком. Был начальником кадетского корпуса. 28 декабря 1761 г. др. Пётр III произвёл его в генерал-майоры, а в феврале Мельгунов - уже генерал-поручик; 16 февраля ему было поручено принимать доносы «об умысле по первому и второму пункту». Пётр III пожаловал своему любимцу 1000 душ и землю в Петербурге и 18 мая назначил членом Особого собрания при императоре. Переворот 28 июня заставил Мельгунова покинуть двор, но Екатерина вскоре пригласила его вновь на службу и в 1764 г. назначила генерал-губернатором Новороссийской губернии. В 1765 г. он был „пожалован в Москву сенатором и Камер-Коллегии президентом».

В чине действительного тайного советника он в 1777 г. стал ярославским генерал-губернатором, а затем с 1780 г. в течение 8 лет управлял ярославским и вологодским наместничествами. Занятый административными делами и организацией новых губернских учреждений, Мельгунов исполнил между прочим поручение императрицы, заключавшееся в отправке в Данию живших в Холмогорах брауншвейгских принцев, за что в 1780 г. получил орден Святого Андрея; следующей и последней наградой была в 1785 г. Владимирская лента. «В обществах молчаливый, с подчиненными строг», Мельгунов обладал счастливой способностью угождать сильным людям. При Елизавете он, на правах старого товарища, сделался близким другом и конфидентом И.И. Шувалова, понравился наследнику, подлаживаясь под его немецкие вкусы, а потерпев крушение при перевороте 28 июня, в скором времени заслужил благоволение свободомыслящей императрицы переводами из энциклопедии. Поддерживая связи с влиятельными людьми, он не прочь был подслужиться к ним: выпрашивая у Потёмкина и князя А.А. Вяземского милости для себя и своих подчинённых, посылал им то аршинных стерлядей, то «серебряную табакерку устюжской работы», то «поеного теленочка» или «мех из оленьих выпоротков, в рассуждении его редкости, легкости и теплоты».

Мельгунов был как бы создан для роли администратора во вкусе Екатерины II: она, желая убедить всех в своем «милостивом о блаженстве подданных своих матернем попечении», не могла найти человека, более способного «образ её в лице наместника явить», и в этом отношении он в её глазах был действительно «человеком очень и очень полезным государству». Мельгунов жил открыто и пышно, большим барином, его пикники на Елагином острове воспеты Державиным, в Ярославле на своих обедах и балах он соединял местное общество. Держал большую псовую охоту и выписывал одного бургонского вина из-за границы на тысячи рублей. Науки и литература процветали в области, где он был губернатором: «музы притекли на берега Волги», появились «театр, составленный из благородных особ» и журнал «Уединенный пошехонец», воспевавший труды генерал-губернатора. Мельгунов собрал для Эрмитажа «некоторые остатки зырянских древних бумаг». Он принадлежал к тогда ещё не навлёкшим на себя подозрение масонам, их ложа при нём процветала в Ярославле. В этом городе он открыл Дом призрения ближнего и народное училище (гимназию).

Он умер 2 июля 1788 г. и погребён в Толгском монастыре. Впоследствии обвалившийся церковный свод повредил могилу, останки его исчезли, хотя мраморная надгробная плита при обвале сохранилась в целости. Жена Мельгунова, Наталья Ивановна (1742-1782), урождённая Салтыкова, младшая дочь генерал-аншефа Ивана Алексеевича Салтыкова и сестра будущего фельдмаршала (Николая Ивановича Салтыкова, разделяла с мужем пышную и весёлую жизнь, была хозяйкой роскошных празднеств, которые он устраивал на Елагином острове и в Ярославле. Она умерла в Ярославле и похоронена в Толгском монастыре. После А.П. Мельгунова усадьбой владел его старший сын от первого брака Владимир. Младший, генерал майор Петр Алексеевич Мельгунов, во второй русско-турецкой войне в царствование Екатерины II воевал в армии фельдмаршала Румянцева. После смерти Владимира Алексеевича усадьбой владела дочь А.П. Мельгунова от второго брака Екатерина. В 1804 г. она вышла замуж за князя Дмитрия Петровича Волконского, и Суханове как её приданое, перешло во владение Волконских.

Создание дворцово-паркового ансамбля связано с именами княгини Екатерины Алексеевны Волконской (1770-1855), урождённой Мельгуновой, и её племянника, фельдмаршала Петра Михайловича Волконского. Княгиня Е.А. Волконская была замужем за генерал-интендантом, затем генерал-лейтенантом, членом Военной коллегии князем Дмитрием Петровичем Волконским (1764-1812 ), родным дядей министра императорского двора, фельдмаршала, светлейшего князя Петра Михайловича Волконского. Она овдовела в 1812 г.; её муж, скончавшийся от ран, похоронен в Суханово, над могилой в 1813 г. она построила, по проекту Д. Жилярди, церковь Святителя Димитрия Ростовского. Ротонду храма окружала полуциркульная колоннада с колокольней в средней части и корпусами богадельни по краям. В советское время колоннада и колокольня разрушены, храм приспособлен под столовую дома отдыха, при этом погиб иконостас, проектированный Д. Жилярди, в храме пробиты новые окна, он оштукатурен, уничтожены лепные украшения, пристроены новые помещения. Лестницу, ведущую в храм, украшают два чугунных жертвенника. У храма на береговом склоне, где бил родник, стояла «Девушка с разбитым кувшином» (ныне перенесённая) - копия с известной скульптуры П.П. Соколова в Царскосельском парке, воспетой А.С. Пушкиным:

Урну с водой уронив, об утес ее дева разбила.

Дева печально сидит, праздный держа черепок.

Чудо! не сякнет вода, изливаясь и урны разбитой;

Дева над вечной струёй вечно печальна сидит.

В 1820-х и 1850-х гг. княгиня Волконская жила в Москве. Она пользовалась большой известностью в московском и петербургском обществе, имела большое влияние на весьма её уважавшего племянника - министра, для которого была благодетельницей, передала ему в управление усадьбу Суханово. Из внимания к князю П. М. Волконскому она удостоилась чести, на которую по своему положению не имела права рассчитывать: 6 декабря 1848 г. была пожалована в статс-дамы. Скончалась в глубокой старости 21 августа 1855 г. и погребена в усадьбе Суханово.

Князь Петр Михайлович Волконский стал генерал-адъютантом в возрасте 25 лет, в день коронации Александра I. На протяжении многих лет он неотлучно находился при императоре, проявил мужество во время Аустерлицкого сражения при общем смятении и бегстве и был награждён орденом Святого Георгия 3-й степени. В 1810-1812 гг. он - генерал-квартирмейстер русской армии. В 1812 г. Волконский послужил связующим звеном между Кутузовым и враждебно настроенным к нему Александром I, которому с помощью Волконского удавалось преодолевать неприязнь. В 1813-1814 гг. он - начальник Главного штаба, основал Петербургское военное училище колонновожатых (предшествовало Академии Генерального штаба), с 1815 по 1823 гг. возглавлял Военное управление, с 1821 г. - член Государственного Совета, в 1823 г. награждён высшим орденом Российской империи - Святого апостола Андрея Первозванного, с 1834 г. - светлейший князь, с 1843 г. - фельдмаршал, а при Николае I - министр двора (1826-1852).

Такая жизнь оставляла мало времени для отдыха, и П.М. Волконский особенно ценил редкие периоды, проводимые в усадьбе Суханово. «Живу совершенно как в раю, - писал он отсюда в Петербург, - никуда не тороплюсь, ответственности никакой, делаю, что хочу». Здесь не устраивались торжественные приёмы и праздники, хозяева искали отдохновения. В начале 1800-х гг. Петр Михайлович женился на дочери члена Государственного Совета, князя Григория Семёновича Волконского, Софии Григорьевне (ум. 1868). Она сопровождала мужа в заграничном походе 1813-1814 гг. Пожалованная в кавалерственные дамы, она пользовалась расположением обеих императриц и находилась в Таганроге в последние дни жизни Александра I, поручившего перед смертью свою супругу князю П.М. Волконскому и его жене.

Письма её к императрице Марии Фёдоровне из Таганрога содержат много подробностей о днях, последовавших за кончиной императора Александра Павловича. Княгиня сопутствовала императрице Елизавете Алексеевне при её возвращении из Таганрога, присутствовала при её кончине в Белёве и сопровождала её тело в Петербург. Но уже в письмах княгини Волконской из Таганрога угадываются утомление придворной жизнью и желание уединиться в скромной обстановке, чтобы заняться приведением в порядок своего расстроенного состояния.

События 14 декабря 1825 г. и ссылка в Сибирь её любимого брата, князя Сергея Григорьевича Волконского, ещё более укрепили в ней намерение удалиться от мира. Сочувствуя брату, твёрдая и независимая в своих суждениях, она не могла примириться со строгостью Николая I к декабристам. Несмотря на состоявшееся в 1832 г. ей назначение статс-дамой, княгиня Волконская, хотя и жила в Зимнем дворце, редко показывалась при дворе и часто предпринимала заграничные поездки.

Похоронив в 1852 г. мужа, она, несмотря на преклонные года, в 1854 г. отправилась в Сибирь для свидания с братом. Поездка была обставлена особыми требованиями и наблюдением, невзирая на высокое общественное положение княгини, с которой взяли подписку в том, что она не будет входить ни с кем в переписку и перед возвращением не примет ни от кого писем. По возвращении её брата из ссылки в 1856 г. ходатайство его о разрешении приехать в Петербург для свидания с сестрой было отклонено, «так как вдова фельдмаршала в 1854 г. для свидания с братом совершила поездку в Иркутск, то теперь она найдет полную возможность отправиться туда, где будет находиться её брат, и здоровье её этому, вероятно, не воспрепятствует». Вскоре затем княгиня опасно занемогла, и лишь тогда её брату разрешили приехать в столицу. Княгиня Волконская, едва оправившись от болезни, уехала за границу и, кажется, больше не возвращалась в Россию.

Она скончалась в Женеве 26 марта 1868 г. В старости она стала известна большими странностями и оригинальностью. Отличительной чертой её была скупость, несмотря на большое состояние (ей, например, принадлежал дом на р. Мойке в Петербурге, в котором жил и умер А.С. Пушкин). Маленького роста, худая, она одевалась настолько бедно и небрежно, что раз за границей была арестована на станции для выяснения происхождения мешочка с драгоценностями у неё в руках (её личность подтвердил найденный там же её статс-дамский портрет). Мало тратя на себя, она щедро помогала бедным.

Стоя во главе Придворного ведомства, князь П.М Волконский имел возможность приглашать для работ в Суханове лучших столичных архитекторов того времени. Проекты различных зданий составляли К. Росси, Д. Жилярди, В. Стасов, А. Менелас. В начале XIX в. на кромке обрыва была поставлена небольшая беседка «храм Венеры», от которой аллея вела к арочному мосту через овраг. Главный дом возведён в конце XVIII в. и впоследствии неоднократно перестраивался. В начале XIX в. его фасады были оформлены в стиле классицизма.

Боковые флигели соединили с главным домом открытыми колоннадами. В 1840-е гг. дом снова перестроили, предназначив помещения дворца в основном для парадных приёмов и балов. В нижнем этаже были устроены парадный зал, многочисленные гостиные, дворец имел сводчатые комнаты в турецком, египетском и других стилях, эта роспись была сделана в 1840-х гг. при участии художника Ф. Солнцева. Парковый фасад дома украшает шестиколонный портик, отсюда открывается живописный вид на пруд и деревню на противоположном берегу. В парке, спускающемся к речке Гвоздне, была создана система из трёх каскадных прудов, отделявших центральную часть усадьбы от большого пейзажного парка с многочисленными чугунными вазами, жертвенниками, лестницами. До 1920-х гг. в парке стоял обелиск в память об императоре Александре I и войне 1812 г. В 1820-х гг. были построены в формах псевдоготики дом церковного причта и дом управляющего, их дополнили ворота и двухъярусные башни (разрушены в советское время) и в 1830-х гг. два возведённых в стиле классицизма дома для приезжающих. В начале XIX в. обновлён кухонный флигель.

Сын княгини Софьи Волконской, светлейший князь Дмитрий Петрович (1805-1859), с 1822 г. служил в Коллегии иностранных дел, в 1843 г. он церемонимейстер, в 1845 г. - предводитель дворянства Петербургской губернии, в 1856 г. гофмейстер. С 1860-х гг. новые здания в усадьбе не строились, владельцы бывали здесь всё реже.

Последним из них был светлейший князь Пётр Дмитриевич Волконский (1845-1919), в 1870-х гг. шталмейстер двора цесаревича Александра Александровича (будущего императора Александра III). Свою часть двора он вёл легкомысленно и беспорядочно, притом скрыл свою погрешность: «сказал ложь, и этого цесаревич не прощал никому», - после чего отставлен от должности, цесаревич написал ему письмо, кончавшееся словами: «Прощайте, бедный Пётр Дмитриевич». Однако, по мнению современника, он пострадал от сплетен и лживости своей взбалмошной, ревнивой и разбитной жены, его же разорившей (он был женат на графине Ольге Петровне, урождённой Клейнмихель, 1845-1919). «Он был недурной человек, а только был сам себе врагом». Из другого источника: «Князь Волконский считался общим другом, двери его дома были всем открыты, и многие у него столовались без церемоний, словно в гостинице, а когда стряслась над ним беда, то друзей не оказалось, и все от него открещивались». Позднее П.Д. Волконский был предводителем дворян Подольского уезда.

Многое из построенного в Суханове погибло. Особенно тяжёлые утраты усадебный ансамбль понёс после 1917 г.: уничтожены павильон «Эрмитаж», парковый павильон, пристань, катальная горка, сфинксы у пруда, обелиск и т.д. В 1920-х гг. усадьбу подожгли, пострадал главный дом. В нём какое-то время размещался ревком, затем школа, а в 1930-х гг. - санаторий (приспосабливая усадьбу под него, постройкам нанесли значительный ущерб). Затем здесь расположился дом отдыха Союза архитекторов.

В 1945-1946 гг. архитектор В.Д. Кокорин восстановил главный дом, изменив планировку помещений.

Московская обл., с. Суханово

Прокомментируйте первым...

Все поля обязательны для заполнения




  

Церковь Святителя Димитрия Ростовского адрес, как добраться, доехать, где находится, фото, на карте, координаты, схема проезда
Всё самое интересное ещё дальше...