Атмосфера мест

Усадьба Бабкино

Поблизости от Полевщины находилась усадьба Бабкино. В 1864 г. при сельце Бабкине было имение статского советника Владимира Александровича Рукина. В 1874 г. оно перешло во владение И.И. Репера, и с 1875 по 1877 г. было во владении Ф.И. Пехлера.

В 1880 г. имением в сельце Бабкино владел дворянин Алексей Сергеевич Киселев, племянник министра Государственных имуществ, члена Государственного совета, дипломата, генерала от инфантерии, генерал-адъютанта, графа П.Д. Киселева.

В Бабкине три лета (1885-1887) жили Чеховы. Они здесь бывали наездами и на Рождество или Пасху. Познакомился с Киселёвыми первым Иван Павлович Чехов.

Брат Михаил Павлович описал в воспоминаниях, как это произошло: «Верстах в двадцати пяти от Воскресенска, в котором учительствовал мой брат Иван Павлович, находилась Павловская слобода, в которой стояла артиллерийская бригада. К этой бригаде принадлежала и та батарея с полковником Маевским во главе, которая квартировала в Воскресенске. По какому-то случаю в Павловской слободе был бригадный бал, на котором, конечно, должны были присутствовать и офицеры из Воскресенской батареи. Поехал туда с ними и мой брат Иван Павлович.

Каково же было его удивление, когда по окончании бала привезшие его туда Воскресенские офицеры решили заночевать в Павловской слободе, а ему с утра уже нужно было открывать свое училище в Воскресенске; к тому же была зима, и отправиться домой пешком было невозможно. На его счастье, из офицерского собрания вышел один из приглашенных гостей, который уезжал в Воскресенск и которого тут же дожидалась тройка лошадей.

Увидев беспомощного Ивана Павловича, человек этот предложил ему место в своих санях и благополучно доставил его в Воскресенск.

Это был А. С. Киселев, живший в Бабкине, в пяти верстах от Воскресенска, племянник русского посла в Париже графа П.Д. Киселева. Этот граф Киселев умер в Ницце, в своем собственном дворце и оставил своим трем племянникам большие капиталы и всю обстановку. Часть этой обстановки очутилась в Бабкине у одного из его племянников -Алексея Сергеевича. Этот Алексей Сергеевич был женат на дочери известного тогда директора императорских театров в Москве В.П. Бегичева - Марии Владимировне.

У них были дети - Саша (девочка) и Сережа, о которых не раз упоминается в биографии Антона Чехова. Таким образом, познакомившись за дорогу с моим братом Иваном Павловичем, А. С. Киселев пригласил его к себе в репетиторы,- так и зародилась связь чеховской семьи с Бабкином и его обитателями. Началась она с того, что наша сестра Маша, познакомившись через Ивана Павловича с Киселевым и сдружившись с Марией Владимировной, стала подолгу гостить в Бабкине, а затем с весны 1885 г. и вся семья Чеховых переехала на дачу туда же....

Бабкино сыграло выдающуюся роль в развитии таланта Антона Чехова. Не говоря уже о действительно очаровательной природе, где к нашим услугам были и большой английский парк, и река, и леса, и луга, и самые люди собрались в Бабкине точно на подбор. Семья Киселевых была из тех редких семей, которые умели примирить! традиции с высокой культурностью. Тесть А.С. Киселева, В.П. Бегичев, описанный Маркевичем в его романе «Четверть века назад» под фамилией «Ашанин», был необыкновенно увлекательный человек, чуткий к искусству и литературе, и мы, братья Чеховы, по целым часам засиживались у него в его по-женски обставленной комнате и слушали, какой рассказывал нам о своих похождениях в России и за границей.

Ему Антон Чехов обязан своими рассказами «Смерть чиновника» (случай, действительно происшедший в московском Большом театре) и «Володя»; «Налим» также написан с натуры (действие происходило при постройке купальни); «Дочь Альбиона» - все окружение бабкинское.

Мария Владимировна была внучкой известного издателя, гуманиста-писателя Новикова, сама писала в журналах, была страстной рыболовкой и по целым часам простаивала с моим братом Антоном и сестрой Машей с удочкой на берегу и вела с ними литературные беседы.

По парку, как выражался сам брат Антон, «бродила тень Болеслава Маркевича», который только за год перед тем жил в Бабкине и писал там свою «Бездну»». В.П. Бегичев хорошо знал Маркевича, в 1860 г. они вместе писали водевиль «Китайская роза»

Болеслав Михайлович Маркевич родился в 1822 г., в Петербурге в дворянской семье. Детство провел в Киеве и в Волынской губернии. До четырнадцати лет он воспитывался дома под руководством гувернеров и приглашенных учителей; рано в нём обнаружились литературные наклонности.

В 1835 г. переведенный им с французского рассказ «Золотая монета» был опубликован в «Детском журнале». После переезда родителей в Одессу, Болеслав Михайлович в 1836 г. поступил в пятый класс гимназии при Ришельевском лицее в Одессе, а в 1838 г. - юридический факультет того же лицея. По окончании в 1842 г. полного курса в лицее Маркевич поступил на службу в Петербургскую палату государственных имуществ и спустя три года был назначен чиновником особых поручений при том же министерстве.

В 1848 г. Маркевич был переведен на службу к московскому военному генерал-губернатору с определением при нем чиновником особых поручений, каковую службу и исполнял до 1853 г.

В 1849 г. он был пожалован в звание камер-юнкера, а в 1853 г. перемещен на вакансию секретаря при председателе департамента военных дел Государственного Совета. Маркевич преуспевал по службе благодаря широким светским связям, которыми был обязан только самому себе - красивой наружности, драматическому таланту. Маркевич - Чацкий - остался в памяти многих современников. Он умел развлечь общество, особенно дамское, «своим умом, остротами, анекдотами и пением, и даром чтения». Талант открыл ему дорогу не только в аристократические салоны, но и в императорский дворец. На вечерах у императрицы Марии Александровны он с успехом декламировал произведения писателей, со многими из которых - с И.С. Тургеневым, А.К. Толстым, Ф.И. Тютчевым, П.А. Вяземским, А.Н. Майковым, Я.П. Полонским, Н.С. Лесковым -поддерживал (зачастую инициировал) дружеские или приятельские отношения. Болеслав Маркевич перешел на службу сверхштатным чиновником особых поручений при министре внутренних дел, а отсюда в 1866 г. -в Министерство народного просвещения.

Пожалованный в звание камергера в 1866 г., Маркевич служил чиновником особых поручений при министре, а затем состоял с 1873 г. членом особого комитета по рассмотрению книг, издаваемых для народа, и членом совета министра с 1873 по 1875 г. Человек приятный в обществе, занимательный рассказчик, прекрасный декламатор, устроитель домашних театров и пикников, он был типичным «чиновником особых поручений» на все руки и был принят в аристократических сферах.

Граф С.Д. Шереметев писал: «Впервые видел я Маркевича в обществе в клубе сельских хозяев, собиравшихся в залах Дворянского собрания... Это была говорильня, в которой изощрялись в искусстве красно говорить, что тогда входило в моду, и здесь многие готовили себя к более широкой деятельности и пробовали свои силы...Говорил речи и красивый мужчина с важной осанкой с откинутой курчавой с сильной проседью головой; говорил он спокойно, плавно, парламентарно; не только говорил, но и стоял по всем правилам искусства. Это был Б. Маркевич. В другой раз помню его во дворце В.К. Елены Павловны. Я видел, как к нему приветливо обратился Государь. Маркевич стоял в дверях и опять-таки очень картинно. В это же время встречал я его на собраниях и на публичных чтениях у графа А.К. Толстого и у Кушелевых. Наконец, одно время он часто бывал у С.М. Шереметевой и читал ей свою повесть «Марина из Алого Рога». Жизнь его протекала бурно, испытывал он много перемен фортуны: судить его не считаю себя в праве, но знаю, что чтение его доставляло большое наслаждение, а фигура его была; недюжинная. Его дружба с Катковым, его ссора с ним, всё это фазисы; его сложной карьеры, начавшейся в Москве при дворе графа Закревского».

В 1860-1870-е гг. социальная роль Болеслава Маркевича изменилась. Близость к высшим кругам петербургской бюрократии положила начало новому этапу его биографии. Светский балагур, ловелас, актер-любитель уступил место влиятельному чиновнику, искушенному в закулисных тайнах политической борьбы и завоевавшему «значение в обществе», благодаря своей исключительной осведомленности, настолько признанной, что даже В. П. Мещерский, издавая журнал «Гражданин», обращался к нему «за указаниями злоб дня».

В эти годы положение Маркевича было довольно сложным, нередко вынуждавшим его лавировать. Вращаясь постоянно в придворном кругу и в высших чиновных слоях, Б.Маркевич вместе с тем был абсолютно предан М. Н. Каткову: служил проводником его внутриполитического курса, посредником в его конфликтах с властями и, главное, -его тайным информатором. Маркевич регулярно посылал Каткову обстоятельные письма, часто ложившиеся в основу статей, заметок и даже передовых «Московских ведомостей», причем избегал почтовой связи и нередко шифровал важнейшие сведения (самые влиятельные лица фигурировали под условными именами).

Начало своей литературной карьере Маркевич положил в 1873 г., когда его «Марина из Алого Рога» подняла шум и заставила самого автора обратить внимание на свои беллетристические способности. В «Русском вестнике» Маркевич с 1878 г. начал печатать свою трилогию: «Четверть века назад», «Перелом» (1880) и «Бездна» (1883-1884 - не окончена). Произведения Маркевича имели большой успех во всех слоях общества. Б. Маркевич был любимым писателем императора Александра III, в публичных библиотеках его романы зачитывались до дыр. Не в последнюю очередь популярность эта объяснялась тем, что многие его герои «списаны с натуры», и, как правило, легко узнавались.

Современник писал: «Вступив в литературу очень поздно, уже с седыми волосами, он принес с собой громадный жизненный опыт, массу типов, впечатлений и наблюдений...» В его романах видели «верное отражение эпохи Александра II».

Михаил Чехов писал о жизни в Бабкине: «Певец, когда-то знаменитый тенор, Владиславлев, сделавший славу популярному романсу «За рекой на горе лес зеленый шумит», в котором он по целой минуте выдерживал верхнее «ре» в слове «эх!..», жил тут же и распевал свои арии и романсы. Пела и Мария Владимировна. Е. А. Ефремова каждый вечер знакомила с Бетховеном, Листом и другими великими музыкантами. Киселевы были близко знакомы с Даргомыжским, Чайковским, Сальвини. Тогда композитор П.И. Чайковский, только незадолго перед тем выступивший со своим «Евгением Онегиным», волновал бабкинские умы; часто поднимались разговоры о музыке, композиторах и о драматичном искусстве.

Очаровательные дети бегали по расчищенному английскому парку, перекидывались с братом Антоном шутками и остротами и оживляли жизнь. Охотник Иван Гаврилов, необыкновенный лгун, как и все охотники, садовник Василий Иванович, деливший весь растительный мир на «трапику» и «ботанику», плотники, строившие купальню, крестьяне, больные бабы, приходившие лечиться, наконец, сама природа - все это давало брату Антону сюжеты и хорошо настраивало его.

Просыпались в Бабкине все очень рано. Часов в семь утра брат Антон уже сидел за столиком, сделанным из швейной машины, поглядывал в большое квадратное окошко на великолепный вид и писал. Работал он тогда в «Осколках» и в «Петербургской газете» и щедро писал о бабкинских впечатлениях.

Обедали тоже рано, около часу дня. Брат Антон был страстным любителем искать грибы и во время ходьбы по лесу легче придумывал темы.

Близ Дарагановского леса стояла одинокая Полевщинская церковь, всегда обращавшая на себя внимание писателя. В ней служили всего только один раз в год, на казанскую, и по ночам до Бабкина долетали унылые удары колокола, когда сторож звонил часы. Эта церковь с ее домиком для сторожа у почтовой дороги, кажется, дала брату Антону мысль написать «Ведьму» и «Недоброе дело».

Возвратившись из лесу, пили чай. Затем брат Антон опять усаживался за писание, позже играли в крокет, а в восемь часов вечера ужинали. После ужина шли в большой дом к Киселевым. Это были превосходные, неповторимые вечера.

В 1890-х гг. имение А.С. Киселева предполагалось к продаже с торгов за неуплату взносов С.-Петербургскому-Тульскому поземельному банку. Усадьба перешла во владение отставного гусарского полковнике Петра Михайловича Котляревского.

В 1905 г. в Бабкино - усадьба Татьяны Константиновны Котляревской (урожденной Шиловской).

Т.А. Аксакова писала: «Дочь Константина Степановича Шиловского Татьяна Константиновна «Тюля», живя с матерью в Петербурге ...лет 20-ти вышла замуж за лейб-гусара Петра Михайловича Котляревского. Трудно представить себе людей более разных, чем эти супруги: Татьяна Константиновна, высокая, грузная, спокойная и даже медлительная, с изумительными по красоте и выразительности глазами, темным пушком на верхней губе, и прелестной улыбкой, не была красивой в полном смысле этого слова, но ей сопутствовало какое-то своеобразное очарование. Когда же она брала в руки гитару (а без гитары я ее себе не представляю), тут уже было «все отдай, да мало!».

Особого единения между супругами Котляревскими, кажется, никогда не было, а как только, по причине нехватки денег, кончился вечный праздник, отношения дали трещину. Как раз в это время Татьяна Константиновна встретила у нас Николая Толстого, а Котляревский со своей стороны сильно увлекся венгеркой по имени Эрмина.

По причине всего вышеизложенного Котляревские решили полюбовно разойтись без криков и слёз. Из остатков своего состояния Петр Михайлович купил жене небольшое именьице в Звенигородском уезде при селе Бабкино (известное по пребыванию там Чехова), и как только закончился развод, Тюля обвенчалась с Толстым и переехала на удельную дачу в Быково. Счастье было полное...Совместная жизнь Толстых длилась только полгода и закончилась катастрофой в 1907 г.

Во время пожара горящая крыша дома обрушилась, похоронив под собою шесть человек (погибли Толстой, Шиловский, Перфильев, Алина Кодынец, лакей и горничная). Живыми остались Татьяна Константиновна и Никита Толстой, спавший в нижнем этаже.

Февральская революция на короткий миг показалась очистительной грозой. Но следом за ней на Россию обрушился Октябрьский переворот. Татьяна Толстая с трудом пробирается на Тамбовщину. Там она надеялась спастись от того, что творилось в столицах. Вблизи Бурнака ее ожидало именьице, небольшой дом с садом.

Поезд подходил к Бурнаку не спеша. Она всматривалась в лица солдат и не узнавала тех, кого она еще недавно спасала от смерти, перевязывала и утешала ласковым словом и песней. «Теперь бы я для них и чихнуть бы отказалась» - с горечью напишет она. Все стало бессмысленным и зыбким. Отныне ничего нельзя считать своим, даже собственную жизнь. Придут отберут, украдут, прикажут сдать под угрозой тюрьмы и расстрела. Жизнь казалась страшным миражом. И бежать от нее было некуда.

Графиня Толстая научилась ходить на охоту. Возвращалась с добычей. «Если бы я не любила охоту и природу, я подохла бы в деревне... Уже имею четыре лисьих шкуры своей охоты», писала она друзьям в Москву. Что-то ей удавалось выменять на Бурнакском базаре или в уездном Борисоглебске. «На днях у нас в Борисоглебске, - пишет Татьяна Константиновна - разгромили винный склад - 64 тысячи ведер спирта и водки. Нечаянно подожгли погреба - в огне и в спирту погибло больше 500 человек. Остальные долго продавали по рублю за бутылку и все кругом пьяно».

По сообщению местной прессы, «пьяный разгул сопровождался беспричинной стрельбой, грабежами, убийствами, погромами и расхищением частновладельческих имений». И защищаться было невозможно. Лозунг дня гласил: «За одну каплю революционной крови выпустим ушаты крови эксплуататоров и врагов!». В «эксплуататорах и врагах» числились едва ли не все друзья Татьяны Толстой, которые иногда добирались до ее усадьбы из соседних имений, где надеялись спастись от голода и разрухи. Пустоваловы, Оболенские приходили к ней отдохнуть душой, вспомнить старое, послушать ее пение.

В 1919 г. прибился к ней Петр Викторович Ладыженский, друг Рахманинова и Шаляпина, муж цыганки Анны Александровой. Ему она посвящает целый цикл своих стихов.

Сад Татьяны Толстой примыкал к железной дороге. В двух шагах от забора проходили поезда, набитые мешочниками и солдатней. Женщину, гулявшую в саду, они, разумеется, приветствовали на самом отборном языке. Надежды снова попасть в Москву не было никакой. Когда в двух верстах от нее ограбили и убили помещицу Пустова-лову, мать одного из самых близких ее друзей, того самого ветеринара, она поняла, что конец приближается. «Не правда ли весело жить под дамокловым мечом? - пишет Татьяна Константиновна в одном из своих последних писем. - К риску быть ограбленной и даже убитой я уже притерпелась». Ее сначала внесли в список заложников.

В 1921 г. вышел указ о сдаче всяческого оружия, за не сдачу - расстрел на месте. Когда-то муж привез ей из-за границы женский браунинг и подарил ей. Она и забыла, что незаряженный старый браунинг где-то лежит в столе. Когда к ней в усадьбу нагрянул отряд и спросили ее, есть ли оружие, она сказала: «Нет, можете проверить».

Солдаты стали шарить в комнате и в столе обнаружили злополучный браунинг. Сразу убивать ее не стали, сначала попросили ее попеть. Она пела всю ночь. Но командиры оказались стойкими и не поддались размягчающему воздействию музыки романсов. Утром ехавшая к ней подруга встретила телегу, нагруженную трупами заложников. Татьяну Толстую она узнала по руке, которая свешивалась с телеги».

В 1929 г. дом сгорел, а к нашему времени от бабкинской усадьбы не осталось ничего.

Московская обл., с. Бабкино

Прокомментируйте первым...

Все поля обязательны для заполнения




  

Усадьба Бабкино адрес, как добраться, доехать, где находится, фото, на карте, координаты, схема проезда