Атмосфера мест

Усадьба Солнышково

Ниже по течению р. Лопасни в усадьбе Солнышково, принадлежавшей известному автору мемуаров (которые он диктовал в последние годы жизни своей дочери Софье) Дмитрию Николаевичу Свербееву (1799-1874), дипломату, в блестящем литературном салоне которого бывали Пушкин, Гоголь, Чаадаев, Языков, славянофилы и западники.

По свидетельству современников, Свербеев был «человек весьма недюжинного, тонкого ума, образованный, с живыми интересами, с положительным и несколько скептическим взглядом на вещи.

Воспитанник Московского университета, студентом его знал М.А. Дмитриев, который вспоминал: «... знакомство было с студентом же Дмитрием Николаевичем Свербеевым. Этот был всегда благоразумен; хотя и весел, но воздержан в речах; совсем не горд, но чрезвычайно осторожен и разборчив в знакомствах! Не скоро дружился, но приязнь его была прочна и надежна... К чести его надобно сказать, что другие приятели наши не раз менялись во многом, и к лучшему, и к худшему, а ему было меняться нечего, и до старости он остался тем же основательным и порядочным человеком»!

Д.Н. Свербеев в 1824 г. причислен к Российской миссии в Швейцарии, с 1827 г. поселился в Москве и определился на службу в Московский архив. Он не разделял славянофильских убеждений жены (с 1827 г., Екатерина Александровна, 1808-1892, урождённая княжна Щербатова, двоюродная сестра П.Я. Чаадаева, была одна из самых образованных женщин того времени и одним из главных адресатов И.С. Тургенева), которая в юности, блистая красотою, соединяла вокруг себя славянофильский кружок.

Прослужив в молодости несколько лет за границей, Свербеев воспринял некоторые бытовые привычки, в то время казавшиеся диковинными в Москве: он первый в Москве за вел у себя дверной звонок, чай у Свербеевых подавали не по-московски.

В московских гостиных чай было принято разносить гостям, которые сидели в креслах, на диванах в разных углах гостиной. Свербеев завел у себя европейское чаепитие: за столом, на котором кроме обычных варенья, сахара, печенья, стояли блюда с холодным ростбифом.

Борис Николаевич Чичерин вспоминал об изменениях произошедших в салоне Свербеевых в конце 1840-х - начале 1850-х гг.: «В описываемое время продолжал существовать и прежде столь блестящий литературный салон Свербеевых. Но с упадком умственных интересов он несколько преобразился. Литературные собрания сделались менее часты и менее оживленны. Взамен того они открыли свой дом большому свету, стал и давать балы и вечера для взрослых дочерей - у Свербеевых было пять дочерей: Варвара (Варваре Дмитриевне делал предложение И.С. Аксаков, но получил отказ), Софья, Екатерина, Ольга, Анна>. Дмитрий Николаевич Свербеев, при несколько тяжеловатых формах, которые приобрели ему название Голландца, был человек весьма недюжинного, тонкого ума, образованный, с живыми интересами, с положительным и несколько скептическим взглядом на вещи. Он не разделял славянофильских убеждений жены, которая в молодости, блистая красотой, соединяла вокруг себя славянофильский кружок. Но светским центром они не могли быть, и преобразование салона не послужило ему в пользу. В нем не было ни светского веселья, ни литературного одушевления».

Сыновья Свербеевых: Александр Дмитриевич (1835-1917, владелец усадьбы Солнышково, образование получил в Морском корпусе и Училище Правоведения, на государственной службе с 1856 г., действительный тайный советник, сенатор, кавалер орденов: Св. Станислава, Св. Владимира, первых степеней, Белого Орла и Св. Александра Невского. Он был женат на графине Вере Фёдоровне Менгден, родив сына Дмитрия и дочь Зинаиду, Вера Фёдоровна ушла от мужа, чтобы выйти замуж за другого.

Александр Дмитриевич был всегда приветливым, ровным в обращении, родственники не помнят случая, чтобы он был раздражен, повысил голос, или чтобы лицо его выражало неудовольствие или тем более гнев.)

У брата Александра Дмитриевича Свербеева, Дмитрий Дмитриевич (1845-1921) - камергера и курляндского губернатора, и его жены Елены Фёдоровны, урожденной Сухотиной, было шестеро детей. Морские офицеры Свербеевы Николай Дмитриевич и Сергей Дмитриевич погибли в бою при Цусиме. Морским офицером был и их брат Фёдор Дмитриевич.

Елена Дмитриевна Свербеева (1876-1971) вышла замуж за Всеволода Саввича Мамонтова, Мария Дмитриевна за князя Н.В. Голицына, Любовь Дмитриевна (1879-1958) - в первом браке была за морским офицером А.Ф. Даниловым, во втором - за Н.Н. Новосильцевым (1887-1918), в третьем за Н.Н. Ильиным.

В 1922 г. она была арестована и посажена в Бутырки, откуда освобождена благодаря хлопотам друзей.

Деревянный усадебный дом Свербеевых сохранился, в нём разместилась детская больница.

В Солнышкове была открыта земская больница, позднее переведенная в Кулаково в здание бывшей почтовой станции.

Во времена Чехова в ней работала врач-подвижник Вера Павловская. Вера Андреевна Павловская (1853-?, по мужу Глуховская) устроила медицинские курсы для обучения крестьянских девушек профессиям медсестер, акушерок и нянечек.

В 1903-1904 гг. Солнышковская земская больница была капитально отремонтирована, в ней были произведены перестройки произведенные по проекту предложенному самими медиками.

Больница была знаменитой, да и сторож при больнице, как оказалось был личностью известной. Ю. Авдеев в книге «В Чеховском Мелихове» писал: «Осенью 1892 года в Солнышевской земской больнице умер сторож..

Приезжавший в Солнышково по делам своего медицинского участка Антон Павлович Чехов не раз встречал этого сторожа. Всклокоченный, грязный старик с ястребиным носом и совиными глазами, всегда одетый в рваный, замызганный тулуп, ходил по больничному двору, приставал к мужикам, и они его ругали жестоко.

Старик был одиноким, и смерть его могла бы пройти незамеченной. Но местное Дворянство устроило ему пышные похороны, и Чехов, к своему удивлению, узнал, что больничным сторожем был князь Василий Васильевич Вяземский.

Как мог родовитый князь-рюрикович дойти до такой жизни? Врач больницы Павловская объяснила Чехову, что князь разорился и опустился. Сторожем в больницу его определил предводитель дворянства Шнейдер, положивший ему от себя 10 рублей жалования в месяц, чтобы князь своим видом и поведением не позорил серпуховскую знать. Но близко знавший Вяземского мировой судья А.П. Мантейфель был другого мнения. Мантейфель был человеком мягким, сентиментальным, он любил музыку, сам немного пописывал. По его проекту на могильном памятнике князю были высечены слова Пушкина о том, «что много замечательных людей проходит у нас в России бесследно. Мы ленивы и нелюбопытны».

Для подтверждения этих слов Мантейфель написал в «Русских ведомостях» некролог. Из него Россия впервые узнала, какого замечательного человека она потеряла в лице покойного князя Вяземского. Следом, в «Северном вестнике» появилась статья Обнинского и, наконец, полная биография князя, написанная Корсаковым.


Прокомментируйте первым...

Все поля обязательны для заполнения




  

Усадьба Солнышково адрес, как добраться, доехать, где находится, фото, на карте, координаты, схема проезда