В квартире Зайцева на Арбате, где он жил с семьей, начали проводиться литературные вечера. Соседство с такими гениями символизма, как Андрей Белый и К.Д. Бальмонт, который жил неподалеку в Большом Николопесковском переулке, во многом определило круг творческих людей, бывавших на этих встречах. Арбат стал свидетелем быстрого творческого и личностного роста Зайцева. В литературных собраниях, помимо Андреева, Бальмонта и Андрея Белого, принимали участие поэт М.А. Волошин, искусствовед П.П. Муратов. Бывал здесь специалист в античности и русской литературе поэт В.И. Иванов, который непринужденно комментировал первые рассказы Зайцева.

Андрей Белый вспоминал об удивительных трансформациях, происходивших с Зайцевым под влиянием литературного творчества: «Зайцев был и мягок, и добр: в его первых рассказах мне виделся дар: студент «Боря», отпустивший себе чеховскую бородку, по окончании курса надел широкополую шляпу, наморщил брови и с крючковатой палкой в руке зашагал по Арбату; и все стали спрашивать: «Кто?» – Борис Зайцев, писатель». Легкая атмосфера встреч походила на дружеские капустники. Зачитывая свои стихотворения, экспрессивный Бальмонт, бывало, просил товарищей забраться на стол, чтобы почувствовать себя на раскидистой пальме посреди лесов Полинезии.

Доставалось и тучному Муратову: его Бальмонт просил, наоборот, сидеть под столом для завершения образности повествования. Молодые литераторы даже не подозревали, что веселье их разыгрывалось буквально на пороховой бочке. На третьем этаже, как раз под гостиной Зайцева, члены революционного кружка изготавливали бомбы, готовые в любую минуту разрушить дом. В революционные дни 1905 года Зайцев принимал активное участие в событиях на баррикадах, которые перегородили Арбат. Он приглашал деятелей сопротивления к себе домой и даже разрешил устроить у себя явочную квартиру, в которой происходили встречи лидеров будущего бунта.