Берсеневская набережная

Название же набережная получила по одной из версий от старинного названия крыжовника – «берсень», которого было немало в здешних садах, или по другой версии от прозвища боярина Ивана Беклемишева – Берсень, прозванного так, возможно, из-за своего колючего характера. Да и само название старинное - его, можно встретить в документе о «Берсеневской решетке». В 1504 году по повелению великого князя Ивана III «поставиша на Москве решотки на улицах». В ночное время решетками перегораживались улицы и при них стоял караул из обывателей. Этими решетками заведовал объезжий голова, которому вменялось обязанность охранение своего участка «от огня и всякого воровства». За одну из таких застав отвечал боярин Иван Берсень-Беклемешев. Видимо, по нему она и называлась Берсеневской, а впоследствии название перешло и на всю местность. Фамилия боярина встречается и в истории Кремля: одна из его башен, называется Беклемишевской, рядом с ней находился двор этой семьи. Воевода Никита Беклемишев, как и его сын Иван Никитич Берсень, исполнял посольские поручения. При Иване III Иван Никитич пользовался доверием государя, а при его наследнике князе Василии III был обвинен в оскорбительных речах. Берсень в частных разговорах жаловался и сравнивал князя с его отцом. О непригожих речах доложили государю, Берсеня схватили и казнили в 1525 году.

Значительно позже здесь обосновались промышленные заведения, такие как кондитерская фабрика «Красный Октябрь», чей шоколад считается одним из лучших в современной Москве. Впрочем, он считался таким и в царской Москве, в которой был известен как «шоколад от Эйнема».

Фердинанд Теодор, или Федор Карлович, Эйнем в 1850 году приехал в Россию из Вюртемберга. Сначала он занялся пилением сахара (сахар производился в виде больших конусообразных «голов», которые надо было распилить на мелкие куски и таким уже использовать), а потом открыл небольшую кондитерскую мастерскую на Арбате. Дело пошло хорошо, компаньон Эйнема Юлий Федорович Гейс, так же из Вюртемберга, был работящим и честным, и вскоре производство шоколада и конфет расширилось. Наняли новое помещение на Петровке, а на Театральной площади открыли магазин. Компаньоны заботились о качестве своей продукции и выписывали из-за границы новейшее оборудование вместе со знающими мастерами. В 1867 году фабрика вновь переезжает, но теперь довольно далеко от центра, на Софийскую набережную, где можно было дешевле приобрести участок земли. А уже потом при расширении производства выбрали место на другом конце Острова, на Берсеневской набережной. Правда, Эйнем к тому времени умер, но его компаньон, к которому перешло дело, решил оставить уже хорошо известное имя в названии фабрики.

Под фабрику постепенно отошло довольно много мелких и больших владений, пока она не заняла обширную территорию между набережными Москвы-реки и Водоотводного канала. В знак признания высокого качества изделий фирма получила золотую медаль на Всероссийской промышленно-художественной выставке в Нижнем Новгороде в 1896 году, потом стала поставщиком двора, а на Всемирной выставке в Париже 1900 году удостоилась Гран-при. Огромную роль в распространении продукции играла умело поставленная реклама: москвичи могли ее видеть на театральных программках, в городских справочниках и даже на дирижаблях. Композиторы писали «Шоколадный вальс» и «Кекс-галоп», конфетные и шоколадные коробки отделывались кожей и бархатом.

В советское время фабрику переименовали в «Первую государственную кондитерскую», а затем в «Красный Октябрь», но еще долго добавляли «бывш. Эйнем» - так как это была всем известная марка. От Храма Христа Спасителя над Москвой-рекой проложен новый пешеходный мост, открытый в сентябре 2004 года, значительно улучшивший сообщение этой части Острова с центром города. При строительстве моста применили новую технологию: две половинки его собирали на двух искусственно намытых островках у берегов, а потом свели в один мост. Проект моста принадлежит инженерам А. Колчину и О. Чемеринскому, а его оформление архитектору М. Посохину и скульптору З. Церетели. Мост получил название Патриарший.

На набережной находится один из самых примечательных архитектурных памятников Москвы – палаты Аверкия Кириллова (д. 20), богатого купца, гостя, так тогда назывались представители верхнего слоя торгового сословия. С 1678 года ему пожаловали чин думного дьяка (имеющего право заседать в Боярской думе); в разное время он состоял во главе нескольких очень важных приказов, можно сказать, что в руках Аверкия Кириллова сосредотачивалось руководство финансами, торговлей, промышленностью. Во время восстания стрельцов богатого дьяка-купца убили вместе со многими боярами, сбросив с высокого кремлевского Красного крыльца на выставленные вверх копья.

После дьяка Аверкия усадьбу унаследовал сын Яков, также бывший и гостем и думным дьяком. Богатство Кирилловых было настолько велико, что на их средства была достроена огромная крепостная ограда Донского монастыря, которому они благотворили. Современный облик палат сложился к началу XVIII века, когда ими владел дьяк Оружейной палаты А.Ф. Курбатов. Тогда дом потерпел большие изменения. В 1712-1739 годах усадьбой владел «иностранной коллегии ассесор Петр Васильевич Курбатов», а после него, как выморочное имущество, она переходит в казну и с того времени в главном доме располагаются самые разные учреждения. В 1870 году палаты заняло Московское археологическое общество, добровольная организация ревнителей национального наследия не только в Москве, но и по всей России. В числе более чем пятисот его членов были не только археологи, но и архитекторы и исследователи истории архитектуры Машков, Быковский, Горностаев, историки Погодин, Ключевский и Соловьев, писатели Мельников – Печерский, Мамин-Сибиряк, Вельтман и многие другие.

Славная и плодотворная деятельность общества была прервана советской властью в 1923 году и с тех пор старый дом на Берсеневской набережной занимали разные организации. В 1932 году здесь создали Институт методов краеведческой работы, который в 50-е годы стал Научно-исследовательским институтом культуры, а в наше время Институтом культурологи. У здания палат находится церковь св. Николая Чудотворца на Берсеневке. Когда она возникла точно неизвестно. Но первые упоминания встречаются в окладной книге датируемой ноябрем 1624 г. Каменное здание взамен деревянного было построено примерно 1656-1657 годах,главный алтарь был Троицким, а придел – Никольским. Хотя было известно, что здание церкви возведено «по обещанию приходских и разных посторонних людей», но весьма вероятно, что в основном строил новое каменное здание Аверкий Кирилов, чьи палаты располагались по соседству. Он же отдал два земельных участка, перешедших к нему от братьев, под расширение церковного кладбища, а стоявшие на них избы передал для житья церковников.

В советское время Никольская церковь уцелела, ее закрыли в 1930 году и поселили там реставрационные мастерские – ЦГРМ. Под напором этих самых мастерских в 1932 году снесли колокольню: «принимая во внимание ходатайство ЦГРМ о разборке колокольни, ввиду того, что названная колокольня затмевает помещение ЦГРМ, чем затрудняется работа мастерских, - названную колокольню снесли». Во время войны в церкви хранились фонды некоторых московских музеев - в частности Исторического, Биологического, Революции и Музея народов СССР, наиболее ценные экспонаты были замурованы в подвалах. Потом в церкви помещался Научно-исследовательский институт музееведения, НИИ культуры и редакция журнала «Культурно-просветительная работа». В 1992 году церковь была отдана верующим. Позади церкви теперь стоит небольшая деревянная колоколенка, замена снесенной высокой каменной колокольни середины XIX века. Район: Центральный, Якиманка. Близлежащие метро: Боровицкая, Полянка.