По всей территории России разбросаны старинные помещичьи усадьбы, во времена СССР исполнявшие самые разные функции — там и склады были, и фельдшерские пункты, и даже конюшни. Семьи первых владельцев разметал огонь революции, и подчас даже имен их никто не знает. Но жители, чьи дома расположены неподалеку от этих усадеб, прекрасно знакомы с их историей, и с именами призраков, якобы избравших имения своим домом.
Призрак графа
Джеймс Дэниэл Брюс, больше известный в России под именем Якова Вилимовича Брюса, в свое время изрядно пугал крестьян самим упоминанием о нем. А как же — колдун-чернокнижник! Почти что детей на завтрак кушал! Не понять было крестьянам утонченных брюсовских занятий, не постичь научной деятельности, коей граф с увлечением предавался в подмосковном имении «Глинки».
Жизнь в уединении пришлась по вкусу обрусевшему шотландцу, а крестьяне с каждым днем обсуждали все новые события, творящиеся в поместье: то в ночные часы прилетит огненный дракон, окованный железом, и граф потом почти до рассвета рассекает на нем в облаках, то в разгар летней жары чудак-волшебник заморозит приусадебный пруд, и гости весело разъезжают по ледяной глади на коньках. Слухами земля полнится, и с легкой руки обитателей села Глинково по имению чуть ли не каждую ночь шагали гигантские куклы и летали огромные механические птицы. О подземельях «Глинок» ходили настоящие легенды — где же еще, как не в подвалах собственного имения, ставить противоестественные опыты и заниматься чародейством? И, разумеется, там же Яков Брюс хранил многочисленные магические атрибуты. Будучи человеком, до мозга костей влюбленным в науку и опыты, Брюс просто не мог просто так уйти из места, на долгие годы превратившегося в его лабораторию. Потому он там задержался даже после смерти: ходят слухи, что сподвижник Петра I до сей поры бродит по любимому поместью, проверяя его сохранность.
Память цыганки
В подмосковном Подольском районе стоит особняк Роднево. Некогда он принадлежал Дмитрию Филиппову, сыну Ивана Максимовича — ловкого человека, который наладил хлебобулочный бизнес семьи так, что их продукция славилась на полстраны. Был даже случай, когда старший Филиппов продал булочку с запеченным в ней тараканом генерал-губернатору Закревскому. Генерал был в ярости, но булочник быстро выкрутился, заявив, что это был всего-навсего изюм. С той поры и повелись в Москве сайки с изюмом, и Закревский был в числе постоянных покупателей.
Когда дело перешло по наследству Дмитрию, появилась она. В красавицу-цыганку сложно было не влюбиться, и Филиппов не стал исключением. Вскоре девушка поселилась в Роднево.
Ни о каких официальных отношениях не могло быть и речи, но влюбленных все устраивало. До тех пор, пока пыл Дмитрия не иссяк. Он все реже появлялся в особняке, ничуть не заботясь о психологическом состоянии девушки, все еще ждущей его в пустом имении. Наконец, ее терпению настал предел — Аза (говорят, ее звали именно так) бросилась с башни. Реакция мужчины осталась в истории, равно как и мнение окружающих о происшествии. Впоследствии в Роднево какое-то время располагалось медицинское учреждение: и пациенты, и врачи часто упоминали полупрозрачную фигурку в широких юбках, прогуливающуюся по приусадебному парку.
Призраки принцессы
Ее императорское высочество, принцесса Евгения, получила от дяди подарок — поселок Рамонь, расположенный в Воронежской области. Принцесса решила вылепить из подарка конфетку, и рьяно принялась за работу: ее стараниями захудалое селение превратилось во вполне зажиточный населенный пункт. Здесь же по наказу Ольденбургской заложили замок в английском стиле, который был построен в период с 1883 по 1887 год.
Евгения Максимилиановна страдала гемофилией — у принцессы не свертывалась кровь. Не повезло — обычно женщина является просто носительницей, а заболевание проявляется по мужской линии. Евгения лечилась у самых маститых докторов того времени, стараясь избавить род Ольденбургских от этой напасти, но увы — никто ей не помог. И тогда, по легенде, принцесса обратилась к колдуну. А дальше история получает два продолжения. Согласно первому варианту, и сама Евгения, и вся ее семья были прокляты за то, что в попытке избавиться от недуга женщина обратилась к черной магии, и купалась в крови младенцев (банально, но из легенды слов не выкинуть).
Второй вариант более приземленный: за свои услуги колдун потребовал ни много ни мало — благосклонность венценосной особы. Евгения пожаловалась мужу. А тот то ли загонял колдуна на болотах, и пришпилил его к кочкам осиновым колом, то ли сфабриковал дело, куда как раз и приписал «невинно убиенных младенцев» — в обоих случаях колдун насылает на весь род страшные проклятия. Ну и само собой, становится постоянным обитателем окрестностей в виде эфемерной сущности.
Еще один рамонский призрак — Варвара. При жизни девушка служила Евгении, проще говоря — была одной из дворовых девок. И как-то зимой приехали в Рамонь знатные гости, точнее, только подъезжали. Варваре было велено встретить прибывающих с караваем, но, видимо, они задержались, да и мороз такой лютый стоял, — Варвара долго простояла на улице, и в итоге заболела. Болезнь сожгла здоровую крестьянку за несколько дней, и с тех пор призрак девушки бродит по дворцу Ольденбургских.
Легенда не обошла стороной и саму Евгению — считали, что в подвалах замка она держала вечно голодного медведя, которому периодически скармливала особо провинившихся крепостных, и после смерти вынуждена ютиться в холодных и сырых помещениях. Для меня это сомнительно — обычно считается, что призрак человека селится там, где он умер, а принцесса скончалась во Франции, куда после долгих поездок по миру, вызванных революцией, приехала на ПМЖ.
Классика жанра
Наверное, не только в России, но и во всем мире встречается следующий сценарий, связанный с призраком. Обычно героиней истории становится юная девушка, которая из-за несчастной любви решает утопиться в ближайшем озерке, что ей и удается сделать. А потом беспокойный дух решает, что надо бы и экс-возлюбленному отомстить, но то ли с годами подзабылся милый сердцу лик, то ли ошалевшая от неутоленной обиды девица решает отомстить сразу всем (авось нужный попадется), а только начинает призрак бедокурить.
Такая история есть и в Ярославле: будто бы там в бывшей усадьбе графов Коковцевых обитает призрак дочери семейства, Лидии. Согласно местной страшилке, очаровашка приходит по душу молодых парней, и утаскивает их к себе в озеро. А иногда приходит просто за конфетами в свой старый дом (первый этаж особняка — жилой, там расположена коммунальная квартира).
Дочь фабриканта
В конце 1880-х в Екатеринбурге гремело имя купцов Ошурковых. У их фирмы было множество заводов и фабрик, и, помимо того, братья занимались добычей золота и судоходством. Дела шли превосходно, и Ошурковы ни в чем не знали нужды.
Но, видимо, в чем-то — скорее всего, таком, чего не купить — все же ощущалась нехватка. Особенно это коснулось Антонины, дочери купца — иначе с чего бы ее призраку пугать рабочих, впоследствии трудившихся в усадьбе? То холодом окатит в теплом помещении, то замогильным голосом прикажет, чтоб уходили и больше не показывались. Считается, что Антонина умерла молодой: ее погубила болезнь. Что задержало дух девушки в этом мире — непонятно.
Неловкая гостья
Однажды к Василию Попову-младшему в его поместье в Запорожье приехала родственница. Васильевка, названная так в честь статского советника — Попова-старшего — была не особо гостеприимным местом.
Поговаривают, что Елена Рутишвили, княжна из Грузии, при осмотре башенок неловко оступилась, поднимаясь на одну из них, и упала вниз. Получив серьезнейшие травмы, выкарабкаться женщина не сумела и вскоре скончалась. Новые обитатели Васильевки слышат шорох богатого платья, вздохи и шаги. На территории поместья располагается музей «Усадьба Попова» — его сторожиха рассказывала, что своими глазами (правда, спросонья) видела женщину с характерными для грузинов чертами лица, которая, заметив пристальное внимание сонной охранницы музейных реликвий, со вздохом растворилась в воздухе.
Сугубо личное мнение: дыма без огня не бывает. Другой вопрос — действительно ли это те, чьими именами их окрестили? Или нечто иное? А может, и впрямь — просто почудилось? Как бы то ни было, легенды о призраках в замках и заброшенных поместьях превратились в неотъемлемую часть фольклора, став одним из его многочисленных жанров.