Пинежский заповедник

Первоначально по проекту Ботанического института под заповедник предполагалось выделить 172 тыс. га в бассейне реки Пинеги. К сожалению, принятый за основу вариант претерпел в ходе многочисленных согласований значительные изменения. Лесозаготовительные и сельскохозяйственные предприятия категорически не желали поступиться своими интересами, хотя для столь обширных слабозаселенных пространств это была не такая уж большая территория.

История заповедника тесно связана с научно-исследовательскими работами, начатыми в середине 1960-х годов. В 1963-1966 годах сотрудник Ботанического института (БИН) геоботаник и географ Д.Н. Сабуров исследовал леса на территории Пинежского и Карпогорского лесхозов, где обнаружил причудливые ландшафты и ошеломительное разнообразие местной флоры. В те же годы исследовать местные пещеры и другие формы карста начали ленинградские спелеологи во главе с В. М. Голодом. Всего за 8 лет они провели более 20 экспедиций, во время которых открыли и изучили более 130 пещер общей протяженностью около 30 км. Результаты карстово-спелеологических, ландшафтно-геоботанических и флористических исследований послужили основанием для создания Пинежского государственного заповедника.

Такого уникального карстового ландшафта не встретить нигде на всем протяжении северной части Восточно-Европейской равнины. Обычно внешние проявления карста заметны в безлесной местности, но уж никак не в условиях северной тайги.

Здешние породы земной коры сложены древними гипсовыми и известняковыми осадками пермского периода 298-252 млн лет назад. Тогда здесь были обширные мелководные моря, и в пересыхающих лагунах интенсивно накапливались осадки. За многие миллионы лет образовались огромные пласты гипса и других легко выщелачивающихся и размывающихся пород. Затем, уже в мезозойскую эру, примерно 180 млн лет назад, начался процесс эрозии, и со временем здесь образовалась целая система воронок и подземных галерей. Этот характер эрозионных процессов именуется карстовым. Процесс размыва и выветривания со времен мезозоя с перерывами длился до неогенового периода. Последовавший за ним ледниковый период внес свой вклад в формирование местного рельефа. Давление колоссальных толщ льда разрушило большинство древних пещер и гротов, оставив после таяния толщи обломочного материала и узкие долины в виде каньонов, в обрывах которых открываются многочисленные гроты и разного рода выемки.

Несмотря на равнинное расположение заповедника, его рельеф весьма разнообразен. Участки плато прорезаны сравнительно узкими и глубокими речными долинами. В отличие от большинства регионов северо-таежной зоны, водораздельные участки сравнительно слабо заболочены, хотя верховые болота остаются вполне обычными. Равнинные территории заповедника так сильно затронуты разрушительными последствиями карстовых процессов, что местами из-за многочисленных воронок, груд обломочного материала и выветренных столовидных и столбовидных останцов из гипсовых и красноцветных осадочных пород становятся труднопроходимыми. Зато те любители природы, которые не боятся трудностей, будут вознаграждены поразительным разнообразием местных пейзажей, их неповторимой красотой.

Особый колорит пинежским ландшафтам придают светлые приполярные ночи, когда боковое освещение низкого солнца контрастно высвечивает светлые гипсовые и красноцветные обрывы с чернеющими гротами и провалами в сочетании с яркой зеленью хвойных деревьев, особенно сосен, чьи золотисто-бронзовые стволы вносят теплые оттенки в местную палитру. Красоту пейзажам добавляет редкое для этих широт разнообразие растительного мира. На осыпающихся склонах, особенно северной экспозиции, а также возле гротов и пещер, откуда сильно тянет холодным воз-духом, встречаются куртины холодостойкой арктической растительности. В их числе такие интересные растения, как дриада (куропаточья трава), камнеломки и другие реликты, оставшиеся со времен Валдайского оледенения.

Разумеется, основная часть местной флоры представлена типично таежными видами, но помимо арктических, здесь много южных по происхождению растений, свойственных и южной тайге, и широколиственным лесам. Это связано не только с последствиями Валдайского оледенения, но и с тем, что в середине голоцена (6-7 тыс. лет назад), климат был теплее современного (ареал дуба достигал Белого моря).

При последующем похолодании на отдельных участках с благоприятным микроклиматом сохранилось несколько видов теплолюбивых травянистых растений. Так, дубы и большинство сопутствующих им растений вымерли, а сныть и звездчатка остались.

Этими же прошлыми теплыми эпохами объясняется удивительное для этих широт обилие орхидей — как по видовому составу, так и по количеству особей. Исчезающая в большинстве мест на юге орхидея венерин башмачок здесь вполне обычна. Это связано не только с малолюдностью и слабым влиянием хозяйственной деятельности человека в здешнем крае, но и с повышенным содержанием кальция в местных почвах, благоприятствующих произрастанию таких своеобразных цветов.

В здешней тайге доминируют хвойные деревья: сосна обыкновенная, ель сибирская и лиственница сибирская. Два последних вида произрастают на северо-западе своего ареала. Преобладают чистые еловые леса, местами ель сибирская растет вперемешку с сосной или лиственницей сибирской. В долине реки Сотка встречаются участки с елью европейской. На участках с выраженными карстовыми процессами или с песчанотравийными почвами, в том числе на моренных грядах, то есть там, где грунт хорошо дренирован, встречаются боры или лиственничники, а также редкостойные сосново-лиственничные леса. Березняки появляются исключительно на местах старых гарей или вырубок. Заросли ольхи и ивняка можно увидеть преимущественно вдоль берегов рек и ручьев. Здесь же обычна и черемуха.

Из местных деревьев наибольший интерес представляет лиственница, которая образует особую местную форму, отличающуюся быстрым ростом и крупными размерами (высотой 30 м и более). Недаром здешние лиственницы послужили маточным материалом для лесоводства. Из их семян были выращены целые корабельные рощи еще при Петре I. Обширные промышленные посадки лиственниц в станах Скандинавии тоже состоят из потомков этих деревьев. В смешанных произрастаниях лиственница — дерево первого яруса, а ель и сосна, высота которых редко превышает 20 м, образуют второй.

Рыбное население рек и озер обычное: щука, плотва, окунь. В бочагах с прозрачной водой можно наблюдать за подкаменщиками. Этих интересных придонных рыб неправильно именуют бычками, с которыми в родстве они не состоят. На деле они относятся к совсем другому отряду — скорпенообразных. Наибольший интерес представляет ихтиофауна реки Сотки, где в бурных струях порогов и перекатов можно увидеть красивых быстрых хариусов. На участках с галечным дном располагаются нерестилища семги. К сожалению, слишком мало особей этого лосося благополучно добирается до своих мест размножения: по пути многие становятся жертвами браконьеров, а ведь здесь сохранились аборигенные расы этой ценнейшей рыбы, не засоренные генами окультуренных пород семги.

Из амфибий наибольший интерес представляет сибирский углозуб. Это похожее на тритонов животное, самое холодостойкое земноводное мировой фауны, обитает на северо-западном пределе своего ареала. Здесь углозуб редок. Серая жаба и бурые лягушки — остромордая и травяная — не представляют редкости. Из пресмыкающихся отмечен один вид-живородящая ящерица. Эта скромного облика мелкая рептилия встречается практически по всей территории заповедника, выбирая наиболее хорошо освещенные участки. Загадочно отсутствие обыкновенной гадюки, обитающей и в более северных районах Архангельской области.

Орнитофауна в целом богата и разнообразна. Большая ее часть представлена широко распространенными околоводными и лесными видами северных широт. Хотя, конечно, есть и свои изюминки. Проявления карста, вроде обрывов или груд обломочного материала, создают ландшафты, похожие на элементы горного, поэтому здесь гнездятся горные по своему происхождению виды, такие как горная трясогузка или обыкновенная каменка. Бурные потоки и ручьи привлекают большого крохаля (очень своеобразную рыбоядную утку) и оляпку.

Из хищных птиц чаще других на глаза попадается скопа. Любопытно, что на берегах озер она предпочитает подкарауливать рыбу, высматривая ее с вершин больших деревьев, растущих на берегу. На реках применяет другую тактику — облетывает вдоль речного русла, чтобы сразу спикировать на намеченную добычу.

Копытные в Пинежском заповеднике представлены исключительно лосем. Здесь для него вполне благоприятные условия обитания. Большие пространства зарастающих вырубок и гарей обеспечивают этих животных обильным травянистым кормом. Летом лоси придерживаются речных долин и побережий карстовых озер, падей. Их привлекают обильная околоводная растительность и заросли ивняка. Кроме того, в воде можно найти спасение от многочисленных кровососущих насекомых — гнуса. Зимой лоси ищут участки тайги с молодым сосняком, ветками которого будут кормиться до появления молодой зелени. Любопытно, что молодой сосновой хвоей лоси не питаются, — вероятно, это связано с ее повышенной токсичностью. В будущем, возможно, следует прогнозировать уменьшение численности лося в связи со старением древостоя и отсутствием вырубок и пожаров.

Крупных хищников здесь немного. Из них более или менее обычен лишь бурый медведь, сравнительно небольшой. Вероятно, это связано со слабой обеспеченностью калорийными кормами, особенно животного происхождения. Местные медведи весной и в начале лета кормятся преимущественно зеленью и насекомыми, например муравьями. Особенно большую роль в питании играют зонтичные растения — дудник и борщевик, — а местами и сныть. Позже переходят на ягоды черники, брусники, голубики, клюквы и рябины. Поскольку какие-либо виды ягод всегда дают урожай, местные медведи успевают накопить достаточно жира для благополучной зимовки, поэтому появление шатунов здесь практически исключено. Калорийной пищи, вроде желудей или кедровых орехов, здесь нет. Рыбы, заходящие на нерест, немногочисленны, а ранней весной добыча лося по насту — редкое везение. Так что крупному зверю здесь прокормиться было бы непросто. Местные медведи не могут похвастать размерами, зато миролюбивы и обычно старательно избегают столкновений с человеком.

Волк здесь крайне малочислен, так как кроме лося и зайца-беляка не на кого охотиться. Да и многоснежная зима не благоприятствует его жизни. В окрестностях заповедника совсем немного сел — значит, добыча скота или собак практически исключена. Слабо развитая сеть дорог тоже затрудняет волкам передвижение в глубокоснежье. Лисица встречается в немногих местах, так как снежной зимой ей тоже трудно бегать по глубокому снегу, да и охотиться в этих условиях очень тяжело. Кроме того, ее враги — рысь и росомаха — гораздо лучше приспособлены к передвижению по снегу. Но рыси здесь тоже немного — ведь кроме тетеревов и зайцев, ей почти не на кого охотиться. Вопреки распространенному мнению, на лосей она не нападает. Слишком уж велика для нее эта добыча!

Пожалуй, самый интересный и малоизученный хищник заповедника — росомаха. По сути это гигантская куница. Она нигде и не бывает многочисленной, а здесь, на Русском Севере, крайне редка. Как и другим хищникам, в таких местах ей непросто обеспечить себе пропитание, ведь кроме зайца-беляка здесь мал о подходящей добычи. Лось ей не по зубам, разве только повезет наткнуться на лосенка, а северный олень в заповеднике не водится. Так что росомахе не приходится привередничать. Круглый год она готова поживиться любой найденной падалью. В «мышиные годы» она может подолгу обходиться полевками. Весной и летом разыскивает яйца и птенцов гнездящихся на земле птиц, на болотах проверяет хатки ондатры. В период нереста лососевых обходит речные перекаты в надежде схватить на мелководье лосося.

Росомаха отличается крайне упорным нравом и без колебаний может вступить в яростную схватку, даже с более сильным противником. Помимо этого, она, как это свойственно многим куньим, может выбрызгивать из анальных желез зловонный секрет. Еще более однозначны взаимоотношения с лисицей и рысью. С ними она вообще не церемонится! На лисицу может при удобном случае и просто напасть, особенно в многоснежную зиму. Рысь явно не желает связываться с росомахой. Если росомаха заметит, что рыси повезло на охоте, то она без колебаний старается отогнать ее от добычи. Недаром у многих представителей народов Севера существует присловье, что «рысь ходит в работниках у росомахи».