Улица Пречистенка - одна из самых старинных московских улиц. Кроме того, это еще и одна из самых красивых и роскошных улиц столицы, хранящая воспоминания о знаменитых аристократах, богатейших коммерсантах и великих писателях и поэтах, в разное время населявших ее. Пожалуй, ни на одной из улиц в Москве не найти такого количества торжественных и элегантных усадебных особняков и шикарных доходных домов, как на Пречистенке. Не зря же эту улицу и ее окрестности часто сравнивают с фешенебельным предместьем Парижа – Сен-Жерменом. Здесь каждый дом – венец творения, а имя его владельца – отдельная страница энциклопедии.
В 1658 года улицу по царскому указанию переименовывают в Пречистенскую, а Чертольские ворота города, существовавшие у ее начала, - в Пречистенские. Со временем название улицы в разговорной речи сократилось до произношения «Пречистенка», а позже сокращенное наименование утвердилось и официально. В конце XVII века улица Пречистенка становится особенно популярной среди московских дворян. На ней появляются особняки, принадлежавшие аристократическим семьям Лопухиных, Голицыных, Долгоруких, Всеволжских, Еропкиных и многих других. Лучшие зодчие той поры трудились над возведением роскошных дворянских особняков, порой создавая настоящие дворцы.
Со второй половины XIX века Пречистенку облюбовали московские купцы, и среди домовладельцев появились купеческие семьи Коншиных, Морозовых, Рудаковых, Пеговых. Разбогатевшее на производстве и торговле купечество не желало отставать в желании жить красиво от аристократии, и бывшие барские усадьбы на Пречистенке часто перестраиваются новыми владельцами с еще большей пышностью и помпой. Здесь же позже возводятся и шикарные доходные дома, предназначенные для сдачи в наем состоятельным квартиросъемщикам.
За свою историю улица несколько раз меняла название, о некоторых из этих изменений мы уже упомянули, но это далеко не все превращения. В 1921 году улицу переименовали в честь П.А. Кропоткина - известного революционера-анархиста, он появился на свет в доме, находящемся в одном из пречистенских переулков - Штатном. До 1994 года Пречистенка называлась Кропоткинской улицей. В 1994 году ей вернули историческое название.
Ну что ж, отправляемся гулять по этой интереснейшей улице Москвы.
Белые и Красные палаты
«Белые палаты» принадлежали князю Б. И. Прозоровскому, управляющему Оружейным приказом, они были построены еще в 1685 году как главный дом его усадьбы. Трехэтажный Г-образный в плане дом имеет проездную арку, ведущую на его парадный двор. Тип дома относится к зданиям «на погребах», то есть нижний его этаж представляет собой частично заглубленный в землю подвал, отданный под хозяйственные нужды. Верхние этажи представляют собой хозяйские и столовые покои. Интересно, что палаты были построены не в глубине усадебного участка, а вдоль улицы, такое расположение главного дома является редкостью для московской архитектуры конца XVII – начала XVIII веков. Уникальность этого здания также состоит в том, что оно вообще сохранилось до наших времен. Дело в том, что в конце XIX века, когда разбирали стены Белого города, убирали и многие старые здания, большинство боярских теремов не сохранились до наших дней, но, благодаря чудом уцелевшим «Белым палатам», мы имеем представление о них. «Белые палаты» были отреставрированы в 1995 году, сейчас в них находится Выставочный комплекс Департамента культурного наследия города Москвы.
Примерно в это же время, в конце XVII века, были построены и «Красные палаты», принадлежавшие сначала боярину Б.Г. Юшкову и бывшие главным домом его усадьбы, а позже - стольнику Императорского двора Н.Е. Головину. Затем это здание перешло во владение зятю Головина - М.М. Голицыну, генерал-адмиралу русского флота, впоследствии назначенному на должность губернатора Астрахани. Возможно, именно в этом доме был рожден сын Голицына – А.М Голицын – будущий вице-канцлер Екатерины II. С середины XVIII века «Красные палаты» перешли к семье Лопухиных, здесь жил П. Лопухин - один из активных членов движения декабристов. После Отечественной войны 1812 года владельцами здания были, в основном, представители купеческого сословия.
«Красные палаты» были построены в стиле московского барокко, главный фасад здания был изысканно и богато декорирован. Первоначально трехэтажное в плане здание (верхний этаж был утерян впоследствии при перестройке) находилось на самой высокой точке рельефа, возвышалось над округой и вместе с «Белыми палатами» долгое время было доминантой архитектурного ансамбля Пречистенки. Здание «Красных палат» своим торцом выходило на Остоженку, а главным фасадом, богато декорированным, было обращено в сторону Чертольских ворот Белого города. По традиции допетровского зодчества нижний этаж палат был отдан под хозяйственные нужды, а в верхних двух этажах располагались обширная палата для приемов гостей и хозяйские покои. На второй этаж здания можно было попасть как по внутренней лестнице с нижнего и верхнего этажей, так и сразу с улицы, с отдельного красного крыльца, располагавшегося с северного торца дома (при реставрации это крыльцо почему-то не было восстановлено).
В 1820-х годах на стрелке Остоженки и Пречистенки был возведен двухэтажный каменный корпус с лавками в нижнем этаже, который надолго заслонил собой «Красные палаты». В 1972 году уже изрядно обветшавший к тому времени корпус снесли в связи с подготовкой к официальному визиту в Москву президента США Ричарда Никсона, вместе с ним чуть было не пошли под снос и «Красные палаты» и «Белые палаты», видоизмененные практически до неузнаваемости многократными культурными наслоениями и выглядевшие к 70-м годам XX века как абсолютно рядовые постройки. К счастью, архитекторам удалось вовремя выявить архитектурную и историческую ценность обоих зданий, и палатам удалось избежать плачевной участи разрушения.
Москва, ул. Пречистенка, 1, 1/2
Городская усадьба Суровщикова
От деревянной усадьбы XVIII века, построенной для княгини Салтыковой-Головкиной, остался только флигель и пара служебных построек. После княгини усадьбой владел купец В.В. Суровщиков. Уцелевший усадебный флигель был перестроен в 1857 году, его расширили, надстроили второй этаж и небольшой флигелек превратился в симпатичный особняк с лепным декором и чугунным балконом над входом. В глубине участка, ранее входившего в состав владения, сохранились также два двухэтажных дома, которые ранее служили боковыми частями заднего корпуса усадьбы. Также от городской усадьбы купца Суровщикова остался небольшой сквер. В 1920-х годах в этом доме среди прочих жильцов квартировал Емельян Ярославский, первый комиссар Кремля, председатель агрессивного «Союза воинствующих безбожников», занимавшегося истреблением религии – опиума для народа и инициировавший уничтожение храмов. Ярославский – автор атеистической книги «Библия для верующих и неверующих», а также «Очерков по истории ВКП(б)»
Москва, ул. Пречистенка, 5
Аптека Форбрихера
Напротив «Белых палат», по адресу Пречистенка,6, находится особняк, построенный в конце XVIII века. Здание неоднократно перестраивалось владельцами, поэтому трудно сказать, как оно выглядело изначально, нынешний же облик декора относят ко второй половине XIX века. Фасад здания украшен коринфскими пилястрами, которые, словно бы делят здание на пять равных частей. Центральное арочное окно оформлено лепным декором, изображающим гирлянды плодов и цветов. Первый этаж здания имеет довольно большие витринные окна – проект здания разрабатывался с учетом перспективы размещения в доме торговых предприятий. Сейчас здание отремонтировано с сохранением внешнего вида, приобретенного им в 1870-х годах. В 1873 году здание выкупил и на втором этаже его обустроил аптеку Андрей Федорович Форбрихер, фармацевт из известной династии Форбрихеров, в 1882 году причисленной к дворянству. Есть мнение, что Андрей Федорович Форбрихер это не кто иной как Генрих Форбрихер собственной персоной, основатель династии аптекарей Форбрихеров, магистр фармации, фармацевт при Императорских московских театрах на собственном содержании, сменивший имя, дабы в большей степени сродниться с русской культурой. Аптека функционирует в этом здании до сих пор.
Москва, ул. Пречистенка, 6
Доходный дом Костяковой
Литературные ассоциации с Пречистенкой возникают не только в связи с особняком Хрущевых-Селезневых. Многие события знаменитой повести Михаила Булгакова «Собачье сердце» связаны именно с этой улицей. Например, профессор Преображенский впервые встречает пса Шарика и угощает его краковской колбасой возле дома №9. Сейчас там находится Центральная энергетическая таможня. А во время описываемых в повести Булгакова событий располагался магазин «Центрохоза», из которого и вышел профессор Преображенский перед тем, как встретить замерзшего и голодного пса Шарика, наблюдавшего за ним с противоположной стороны улицы. Здание, в котором ныне расположилась Центральная энергетическая таможня, это доходный дом Е.А. Костяковой, построенный в 1910 году предположительно по проекту архитектора Н. И. Жерихова (в некоторых источниках фигурирует имя архитектора Г. А. Гельриха). Неоклассическая постройка на уровне второго этажа украшена рядом скульптурных панно на античные темы. Здесь некогда жил художник Борис Шапошников, друг Михаила Булгакова, к которому писатель частенько заходил в гости и благодаря персоне которого, вероятно, решил упомянуть этот дом в своем произведении. Помимо выше перечисленных фактов, здание интересно еще и тем, что здесь арендовал квартиру пианист А.Б. Гольденвейзер, у которого собирались композиторы С.В. Рахманинов, С.И. Танеев, Н.К. Метнер.
Москва, ул. Пречистенка, 9
Усадьба Ржевских-Орловых-Филиппа
На углу улицы Пречистенка и Чертольского переулка находится особняк, построенный в середине XVIII века, он имеет в своем основании сводчатые палаты с подвалами, воздвигнутые еще в XVII веке. У этого дома очень интересная история. Построенный в XVIII веке особняк в разное время принадлежал семействам Ржевских, Лихачевых, Одоевских. В 1839 году дом приобрел знаменитый генерал, герой Отечественной войны 1812 года Михаил Федорович Орлов, именно его подпись стояла под актом о капитуляции Парижа в 1814 году. Храбрый генерал являлся потомков Григория Орлова, фаворита Екатерины II, он был одним из основателей «Ордена русских рыцарей», давшего начало тайным сообществам будущих декабристов, в рядах которых оказался и сам Михаил Орлов. В 1823 году его отстраняют от занимаемой им должности начальника дивизии в Кишиневе за политическую пропаганду декабриста В. Раевского, которую он допустил в подчиненных ему воинских частях. Позже его и вовсе отправили в отставку и подвергли следствию по делу о декабристах и заключили в Петропавловскую крепость. От ссылки в Сибирь Орлова спасло только заступничество его брата А.Ф. Орлова, ведшего следствие по делу о декабрьском восстании и ходатайствовавшего о судьбе брата перед императором. Благодаря этой протекции Михаил Орлов смог в 1831 году вернуться из ссылки в деревню в Москву, хоть и был уже лишен всякой возможности вести политическую деятельность. В особняке на Пречистенке, 10 он жил с 1839 по 1842 год вместе со своей женой Екатериной Николаевной, дочерью генерала Н.Н. Раевского.
Супруги Орловы были дружны с А.С. Пушкиным. Михаила Орлова еще в Кишиневе связали с поэтом приятельские отношения, они видели чуть не каждый день, и до сих пор в среде литературоведов не утихают споры о том, какая же из двух женщин была «южной любовью» Пушкина – Мария Волконская или же жена Орлова Екатерина. Как бы там ни было, а черты Екатерины Николаевны Пушкин запечатлел в образе Марины Мнишек в поэме «Борис Годунов», ей же поэт посвятил стихотворение «Увы! Зачем она блистает минутной, нежной красотой?», и о ней же он отзывался как о «женщине необыкновенной». В 1842 году Михаил Орлов умер, он был похоронен на Новодевичьем кладбище, а его дом на Пречистенке перешел к другим владельцам.
В 1880-х годах часть бывшего орловского домовладения занимали меблированные комнаты, предназначенные под сдачу постояльцам, одну из них нанимал только что окончивший Московское училище живописи художник Исаак Левитан. Комната с перегородкой, в которой он размещался, служила ему одновременно и жильем и мастерской. Есть свидетельства, что в этом доме его навещал А.П. Чехов, с которым они были дружны, познакомившись еще в 1870-е годы, будучи студентами. В начале ХХ века хозяином дома был француз, купец-галантерейщик, известный коллекционер фарфора и живописи М. Филипп. В марте 1915 года для своего сына Вальтера Филипп нанимает домашнего учителя, которым становится не кто иной как молодой Борис Пастернак. После революции 1917 года в особняке размещались различные общественные организации, в частности, Еврейский антифашистский комитет, многие из членов которого были уничтожены в результате сталинских репрессий. Сегодня дом Ржевских-Лихачевых-Филиппа тщательно отреставрирован, ему возвращен облик начала ХХ века.
Москва, ул. Пречистенка, 10
Усадьба Лопухиных-Станицких, музей Толстого
В качестве яркого архитектурного образца московского ампира стоит обратить внимание на усадьбу Лопухиных - Станицких, построенную в 1817-1822 годах архитектором А.Г. Григорьевым. Усадьба состоит из оштукатуренного деревянного, выстроенного на белокаменном цоколе главного дома, вытянувшегося по красной линии улицы, флигеля по линии Лопухинского переулка, служебных построек внутри двора и каменной ограды участка с въездными воротами. Основное здание усадьбы очень изящно, монументальность форм в нем гармонично сочетается с камерными масштабами здания, все в нем очень пропорционально и естественно. Уличный фасад дома украшен легким шестиколонным ионическим портиком, в глубине его, за колоннами, на фасаде виднеется рельефный многофигурный лепной фриз, треугольный тимпан фронтона декорирован дворянским гербом. Здание усадьбы практически полностью сохранило свой первоначальный облик и представляет собой уникальный образчик застройки послепожарной Москвы.
С 1920 года в усадьбе Лопухиных-Станицких располагается Музей Льва Николаевича Толстого. Здесь находится основная литературная экспозиция, рассказывающая о творчестве и жизни великого писателя. В музее хранится архив русского просветительского издательства «Посредник», основанного по инициативе Льва Николаевича, коллекция фотографий, сделанных Софьей Андреевной, женой Толстого, и самое главное – рукописный фонд Толстого, насчитывающий более двух миллионов страниц рукописей писателя. Заглянув сюда, можно своими глазами увидеть личные вещи Толстого, его письма, подлинные рукописи «Войны и мира», «Анны Карениной» и многих других произведений писателя. В 1972 году в саду возле музея был установлен памятник Л.Н. Толстому, автором которого является известный скульптор С.Д. Меркулов. Сюда этот памятник был перенесен из сквера на Девичьем поле. Гранитный Толстой стоит среди деревьев, задумчиво склонив голову и засунув руки за пояс, поддерживающий широкую, ниспадающую складками рубаху. Взгляд его, умудренного житейским опытом старца, глубоко задумчив и печален.
Москва, ул. Пречистенка, 11
Государственный музей Пушкина
Старинная дворянская усадьба по адресу Пречистенка, 12, которую принято называть усадьбой Хрущевых – Селезневых, сформировалась во второй половине XVIII века, во время пожара 1812 года сгорела и была перестроена. С тех пор усадебный дом почти полностью сохранил свой приобретенный в первой трети XIX века облик. До войны с Наполеоном 1812 года домом владели известные семьи князей: Зиновьевы, Мещерские, Васильчиковы. Перед Отечественной войной 1812 года эта усадьба принадлежала князю Федору Сергеевичу Барятинскому, активный государственный деятель времен правления Екатерины II, непосредственным своим участием в перевороте 1762 года и якобы даже убийстве Петра III способствовавший воцарению на троне Екатерины Великой. Будучи впоследствии приближен к императрице, сделал блестящую карьеру при дворе, достигнув звания обер-гофмаршала. При Павле I был выслан из Петербурга и, вероятно, жил в своих имениях, в том числе и в Москве, на Пречистенке, став одним из типичных представителей богатого не служащего дворянства и вельмож, оставивших двор и доживавших свой век, предаваясь светской жизни: выездам, балам, визитам.
Сразу после смерти Федора Сергеевича в 1814 году его наследница за не очень существенную сумму уступает усадьбу отставному гвардии прапорщику, богатому помещику Александру Петровичу Хрущеву, близкому знакомому Федора Сергеевича. Сумма сделки была небольшой, так как усадьба сильно пострадала в огне пожара 1812 года, и от нее остались лишь каменный подклет главного дома и обгоревшие хозяйственные постройки. Александр Петрович Хрущев принадлежал к старинному дворянскому роду. В Отечественную войну 1812 года сражался в составе лейб-гвардии Преображенского полка, в 1814 году вышел в отставку и на удивление скоро разбогател, что вызвало многочисленные пересуды в обществе. Говорили, что состояние он сделал на откупах, что считалось неприличным для дворянина. Являлся владельцем поместий в Тамбовской, Пензенской и Московской губерниях.
Сразу после покупки пепелища барятинской усадьбы Хрущев затевает строительство нового дома на сохранившемся подклете старого, и в 1816 году москвичи смогли лицезреть на Пречистенке невероятной красоты ампирный особняк. Новый дом, тоже отстроенный в дереве, по площади меньше прежнего, поэтому на каменном цоколе получились широкие террасы, получившие красивые кованые ограждения и ставшие оригинальной особенностью дома. Дом небольшой, но он настолько изящен, живописен и одновременно торжественен, что похож на миниатюрный дворец. Два фасада дома, выходящие на Пречистенку и Хрущевский переулок, украшены портиками, отличающимися друг от друга по архитектуре. Особенно хорош тот, что выходит на Пречистенку, он выполнен в монументальных формах, украшен шестью стройными колоннами ионического ордера, визуально отделяющими друг от друга высокие арочные проемы окон, превосходным лепным фризом растительной тематики и медальонами.
Дом со стороны парадного фасада надстроен мезонином с балконом. Боковой фасад, более камерный, акцентирован портиком, включающим 8 парных колонн, за которыми на стене размещено рельефное панно. В целом в оформлении дома уникальность композиции сочетается с типичными отточенными до совершенства ампирными деталями, многочисленные декоративные элементы выдержаны в строгом стилевом единстве. Авторство проекта дома Хрущева долгое время было предметом многочисленных споров, предполагали, что автором этого великолепного особняка был известный архитектор Доменико Жилярди, позже выяснилось, что над проектом работал ученик Джованни Жилярди и Франческо Кампорези – Афанасий Григорьев, талантливый зодчий, бывший крепостной, получивший вольную в 22 года и работавший над воссозданием многих московских зданий после 1812 года совместно с Доменико Жилярди.
После смерти А.П. Хрущева в 1842 году его наследники продают усадьбу почетному гражданину Алексею Федоровичу Рудакову, верховажскому купцу, богатому чаеторговцу, решившему перебраться в Москву на постоянное жительство и перевести в белокаменную свою торговую фирму. Таким образом, и этот барский дом не остался в стороне от социальных перемен, о которых еще в 1830-х годах писал А.С. Пушкин: «Купечество богатеет и начинает селиться в палатах, покидаемых дворянством». В 1860-х годах усадьба переходит во владение отставному штабс-капитану Дмитрию Степановичу Селезневу, дворянину. А вот такой возврат усадьбы в дворянские руки был уже необычным явлением для того времени. Другое редкое явление в судьбе усадьбы Хрущевых-Селезневых состоит в том, что при всех многочисленных владельцах дом сохранялся практически в неизменном виде - в том, в котором был восстановлен Хрущевым. Разве что Селезневы разместили на фронтоне изображение своего герба, который и сейчас украшает здание. Все остальные проводившиеся неоднократно ремонтные работы не затронули облик дома – редкий случай, счастливый для этого великолепного особняка. Видимо, исключительная художественная ценность дома была настолько неоспорима, что никому даже в голову не пришло что-то менять в столь гармоничном ансамбле. Ну, и, наверное, сыграла определенную роль высокая культура владельцев дома.
Д.С. Селезнев был очень богатым человеком, до реформы крепостного права ему принадлежало 9 тысяч душ крепостных крестьян, а родовой герб Селезневых входил в «Общий гербовник дворянских родов Российской империи». Дочь хозяина дома в 1906 году решила увековечить память о своих родителях и пожертвовала усадьбу московскому дворянству для размещения в ней детской школы- приюта имени Анны Александровны и Дмитрия Степановича Селезневых, которая и располагалась здесь до революции 1917 года. После Октябрьского переворота здание усадьбы переходило от одного учреждения другому, чего здесь только не было: и Музей игрушки, и Литературный музей, и Министерство иностранных дел, и Институт востоковедения и мн.др. В 1957 году московскими властями было принято решение о создании музея А.С. Пушкина, и в 1961 году музей разместили именно здесь, в отреставрированном специально для этого усадебном доме на Пречистенке, 12. Надо отметить, что место для размещения музея великого русского поэта выбрано весьма удачно, ведь усадебный комплекс Хрущевых-Селезневых по своим архитектурным чертам максимально соответствует особенностям строительства пушкинской поры, кроме того, сам А.С. Пушкин наверняка бывал на Пречистенке в особняках своих родственников и знакомых, возможно, посещал он и этот дом №12. В музейных залах сегодня воссоздана атмосфера пушкинской эпохи, экспозиция рассказывает о жизни и творчестве поэта, здесь представлена обширная коллекция книг, живописи, прикладного искусства XIX века, рукописей, предметов мебели.
Москва, ул. Пречистенка, 12
Усадьба Коншиной, дом ученых
Владение, на котором сейчас находится здание с адресом улица Пречистенка, 16 с расположившимся в нем Домом ученых, в конце XVIII - начале XIX веков принадлежало Ивану Петровичу Архарову, служившему на посту московского военного губернатора в 1796-1797 годах. В дополнение к назначению на эту должность ему от Павла I была пожалована тысяча душ крестьян и особняк этот особняк на Пречистенке. Иван Петрович зажил в подаренной усадьбе настоящим барином. Ежедневно в доме Архаровых обедало не менее 40 человек, а по воскресным дням давались роскошные балы, собиравшие лучшее московское общество. Усадьбу посещал даже император Александр I, питавший чувство большого уважения к жене Ивана Петровича Екатерине Александровне, урожденной Римской-Корсаковой. В 1818 году дом Архаровых, сильно пострадавший в наполеоновском пожаре, покупает князь Иван Александрович Нарышкин, камергер и обер-церемониймейстер при дворе Александра I. Предположительно, Нарышкины восстановили усадьбу и перебрались в нее в 1829 году после отставки Ивана Александровича. При Нарышкиных быт усадьбы был организован примерно так же, как и при предыдущих владельцах: те же приемы, те же балы, ну, разве что обстановка стала еще более роскошной и изысканной, ведь Нарышкины по своему рангу стояли выше Архаровых.
Иван Александрович Нарышкин был дядей Натальи Николаевны Гончаровой, и когда А.С. Пушкин венчался с Натальей 18 февраля 1831 года, был посаженным отцом невесты. Разумеется, приобретенное родство обязывало А.С. Пушкина совершать визиты в дома родственников жены, поэтому Пушкин с Гончаровой иногда бывали у Нарышкиных в гостях в усадьбе на Пречистенке. От Нарышкиных дом перешел в собственность к их родственникам Мусиным-Пушкиным. Интересно, что племянник Ивана Александровича Нарышкина Михаил Михайлович Нарышкин, бывший декабристом, за участие в восстании приговоренным к каторге и ссылке, нелегально бывал здесь, в этом доме на Пречистенке, у Мусиных-Пушкиных. И в один из таких визитов М.М. Нарышкина посетил Николай Васильевич Гоголь, в то время работавший над вторым томом «Мертвых душ» и интересовавшийся в этой связи деятельностью декабристов. Впоследствии усадьба сменила еще двух владельцев-дворян – Гагариных и Трубецких, – прежде чем в 1865 году оказаться в собственности представителей купечества – серпуховских купцов Коншиных. В этом смысле усадьба на Пречистенке, 16 не стала исключением, и, как и многие усадьбы Москвы, после отмены крепостного права от разоряющихся дворян перешла к «новым русским» XIX века - богатым промышленникам и предпринимателям.
Иван Николаевич Коншин, приобретший усадьбу у Трубецких, был потомственным купцом, унаследовал от родителей бумаготкацкую и ситценабивную фабрику «Старая мыза» и около миллиона рублей, которые он, умело ведя коммерческие дела, к концу жизни приумножил в десять раз, а в 1882 году даже получил вместе с братьями дворянское звание за заслуги их рода «на поприще отечественной промышленности в течение двухсот лет». Супруги Коншины детей не имели, поэтому все десятимиллионное состояние и фабрика после смерти Ивана Николаевича в 1898 году остаются на руках у вдовы Коншина Александры Ивановны, которой в тот момент было уже 65 лет. Осознавая свою неспособность продолжить ведение коммерческих дел, Александра Ивановна ликвидирует предприятие мужа и продает фабрику его братьям. Сама же продолжает уединенно жить в усадьбе на Пречистенке в окружении лишь пары самых близких ей людей и активно проявляет себя лишь в благотворительности.
В 1908-1910 годах Александра Ивановна, находясь уже в довольно преклонном возрасте 77 лет, вдруг затевает масштабную перестройку усадьбы. Трудно сказать, что побудило одинокую пожилую женщину начать перестраивать дом своей усадьбы, да еще и с тратой на этот проект огромной суммы денег. По свидетельствам современников, семейный адвокат Коншиных А.Ф. Дерюжинский, доверенное лицо Александры Ивановны, как-то во время прогулки обратил внимание на опасную по своей величине трещину в стене дома Коншиных со стороны Мертвого (Пречистенского) переулка, о появлении которой не замедлил сообщить владелице дома. Якобы это послужило решающим основанием снести старый особняк и на его месте возвести новый дом-дворец, какой приличествовал бы теперь уже дворянскому статусу обладательницы. Дерюжинский нанимает для перестройки здания знакомого архитектора - Анатолия Оттовича Гунста.
Гунст занялся строительством с большим размахом, не стесняя себя в средствах. Он спроектировал и воплотил в жизнь проект настоящего дворцового ансамбля. Благодаря замыслу талантливого архитектора и практически неограниченным финансовым возможностям заказчика в 1910 году в Москве появилось здание, по праву занявшее одно из ведущих мест в ряду самых роскошных построек начала XX столетия. Архитектор тактично сохранил гармоничные размеры предыдущего особняка, возводя новый дом, как и просил заказчик, по плану снесенного. Декору же здания и особенно его интерьерам он уделил самое пристальное внимание. Акценты в здании он расставил, разместив над карнизом по центру крупный аттик и небольшие по бокам, а протяженный фасад равномерно расчленил плоскими пилястрами ионического ордера, все это выполнено в лучших традициях неоклассики. А в обрамлениях окон, мелкой причудливой декоративной лепнине, барельефном панно на одной из стен дома прослеживаются черты эклектики.
Дом парадным фасадом выходит в сад, огороженный со стороны Пречистенки высокой каменной оградой с изящными арочными нишами, балюстрадами и возвышающимися сверху вазонами. Массивные пилоны въездных ворот украшают скульптуры львов. Поистине роскошны были интерьеры здания, в создании которых архитектор проявил себя как крупный мастер. Особенно красивы были Зимний сад со световым фонарем и стеклянным эркером, Белый и Голубой залы: здесь и итальянский мрамор, и каменные скульптуры, и французские бронзовые украшения, и богатая лепнина потолков, и причудливые люстры, и дорогие паркеты. С шиком была обустроена и ванная, вся сантехника была привезена прямиком из Англии. Не отставал дом и в техническом плане, он был буквально «нашпигован» всевозможной современной техникой: водопроводом, канализацией, различными устройствами, в доме присутствовала даже специальная система вытяжных пылесосов, работавших через вентиляционные отверстия. Вся эта изумительная красота и технические новинки привнесли в последние годы жизни благочестивой вдовы ощущение праздника.
Но наслаждаться великолепным дворцом Коншиной, к сожалению, пришлось недолго. Спустя 4 года после завершения его строительства она скончалась. Дворец перешел по наследству родственникам Ивана Николаевича Коншина, которые в начале 1916 года продали пречистенскую усадьбу за 400 тысяч рублей Алексею Ивановичц Путилову, крупному предпринимателю и банкиру, являвшемуся председателем правления Русско-Азиатского банка и также входившему в руководство полусотни других солидных акционерных предприятий и фирм. Но и новому владельцу недолго посчастливилось жить в великолепной усадьбе – грянул Октябрьский переворот, и все имущество банкира, включая и дворец на Пречистенке, было конфисковано. В 1922 году во дворце Коншиной разместился Дом ученых. Инициатива его создания принадлежит Максиму Горькому. Он якобы объяснил Ленину, что московской научной общественности подобный клуб просто необходим. А место для размещения Дома ученых выбрано на именно Пречистенке в связи с находившимися поблизости отсюда в большом числе учебными заведениями, научными институтами, библиотеками, музеями. «Приютили» ученых ни много ни мало во дворце Коншиной, здесь для них были созданы все необходимые условия и благоприятная для общения работников науки, техники и искусства и для их отдыха обстановка.
Стоит ли говорить, что общение и отдых советских ученых не повлияли на состояние некогда роскошного дворца положительно, разумеется, большая часть великолепного внутреннего убранства дома была утеряна и испорчена безвозвратно и безнадежно. А уж о пристройке в 1932 году к зданию дворца дополнительного корпуса в конструктивистском стиле кроме как с прискорбием говорить невозможно - он просто изуродовал усадебный ансамбль. Причем даже если отбросить вопрос эстетики, исторической и архитектурной ценности, совершенно не понятно, зачем вообще понадобился этот новый корпус даже функционально, ведь усадьба и без него была достаточно большой и вполне была способна удовлетворить любые нужды Дома ученых как в то время, так и сейчас.
Москва, ул. Пречистенка, 16
Дом Айседоры Дункан
Среди зданий, с которыми связаны судьбы многих известных людей, стоит упомянуть особняк на Пречистенке, 20. Он был построен в конце XVIII века, возможно, по проекту знаменитого архитектора Матвея Казакова. В середине XIX века в нем жил герой Отечественной войны 1812 года, покоритель Кавказа генерал Алексей Петрович Ермолов, а в начале ХХ века в особняке поселился миллионер Алексей Константинович Ушков, владевший крупной чайной фирмой «Губкин и Кузнецов», имевшей представительства не только в России, но и на всех известных чайных рынках мира: в Лондоне, в Индии, в Китае, на островах Цейлон и Ява. А.К. Ушков вместе со своими родственниками покровительствовал московской филармонии и Большому театру, вовлеченность промышленника в благотворительную деятельность помогла ему познакомиться с прима-балериной Большого театра Александрой Михайловной Балашовой, ставшей впоследствии его супругой. Для своей красавицы-жены Ушков заказал перестройку своего особняка на Пречистенке и оборудовал в нем для нее специальный репетиционный танцевальный зал.
1917 год стал неожиданностью для семьи коммерсанта и балерины, и первые 4 года после революции были не самыми простыми в их биографии, от преследования, гонений и полной конфискации имущества их спасла только причастность Балашовой к миру высокого искусства и ее близкое знакомство с Борисом Красиным, назначенным на пост управляющего Музыкального отдела Наркомпроса РСФСР. Александра Балашова продолжала выступать на сцене Большого театра и в 1922 году даже приняла участие в парижских гастролях театра. Наверное, как раз эти гастроли дали Ушкову и Балашовой понимание того, что мириться с новым положением вещей в России не обязательно, принесли некую уверенность в своем будущем в эмиграции и необходимые связи. И в том же 1922 году под видом путешествия по Волге супруги навсегда покинули Россию. В Париже они обосновались на на Rue de la Pompe, и Александра Михайловна продолжила свою балетную карьеру уже на сцене «Гранд Опера». Уже во Франции Балашовой стало известно, что ее особняк на Пречистенке с зеркальным репетиционным залом отдан под танцевальную школу прибывшей в Россию знаменитой «босоножки» Айседоры Дункан. По иронии судьбы так случилось, что дом на Rue de la Pompe, в котором поселились Ушков и Балашова по приезду в Париж, принадлежал ранее как раз Айседоре Дункан. Так две великие танцовщицы невольно обменялись особняками. Дункан, впоследствии узнав о произошедшем обмене, рассмеялась и назвала его «кадрилью».
Айседора Дункан – американская танцовщица-новатор, считается основоположницей свободного танца. Будучи профессиональной балериной, она создала кардинально новое направление в танце, отказавшись от классических танцевальных костюмов, она танцевала босой, одетая в греческий хитон, чем изрядно шокировала публику. Путешествуя по миру и выступая, она постепенно приобретала известность и продолжала вдохновенно и с творческим энтузиазмом искать тот танец, «который мог бы стать божественным отражением человеческого духа посредством движений тела». Постоянные творческие изыскания и эксперименты, особый дар выражать через движения свое эмоциональное состояние и духовную свободу, потрясающее интуитивное чувствование музыки, естественность, красота и пластичность исполнения помогли Айседоре Дункан найти свой танец и сделать его предметом восторгов огромных залов. Несколько концертов дала она и в России в 1904-1905 и 1913 годах. А в 1921 году она получает официальное приглашение от наркома просвещения А.В. Луначарского открыть собственную танцевальную школу в Москве. Завлекавший в Россию всемирно известную «божественную босоножку» Луначарский не скупился на обещания, одним из посулов наркома было разрешение танцевать в… храме Христа Спасителя!
Рассказывают, что Дункан страстно желала танцевать там, ведь обычные театральные помещения не давали такого простора для реализации ее творческих порывов и идей. Да и в какой еще стране, как не в России, где происходят столь кардинальные перемены, искать новые формы в искусстве и в жизни!? Кроме того, Дункан действительно давно мечтала открыть собственную танцевальную школу для девочек. А в России ей обещали предоставить «тысячу детей и прекрасный императорский дворец в Ливадии, в Крыму». Поверив многочисленным обещаниям советских властей, Айседора приехала в страну «водки и черного хлеба». Здесь ее ждало некоторое разочарование: многое из обещанного так и не было исполнено, не довелось великой танцовщице показать свое «языческое искусство» в храме Христа Спасителя, выступать пришлось «всего лишь» в Большом театре, не суждено ей было увидеть и Ливадийского дворца Николая II. Айседоре выделили для создания школы и личного проживания «дворец» поменьше - роскошный особняк на Пречистенке.
В Москве Айседора Дункан познакомилась с русским поэтом Сергеем Есениным, и их внезапно вспыхнувшая любовь обернулась бракосочетанием этих двух талантливейших личностей. Дункан и Есенин жили вместе в особняке на Пречистенке. Именно здесь Есенин создал свою «Исповедь хулигана» и многие другие произведения. Но союз эксцентричной танцовщицы и молодого поэта не был долгим, уже в 1924 году их превратившийся в вихрь скандалов, алкогольного опьянения и непонимания брак был расторгнут. В том же году Айседора покидает Россию и отправляется во Францию, чтобы отвлечься от эмоциональных потрясений, связанных с расставанием с Есениным и с угасающей карьерой, позаботиться о своей недвижимости и решить вопросы пошатнувшегося финансового положения. Уже находясь в Европе, она получает известие о самоубийстве Есенина. Трагически и нелепо заканчивается и жизнь самой Айседоры. 14 сентября 1927 года в Ницце, после только что созданного в студии нового танца, воодушевленная, в приподнятом настроении она садится в спортивный автомобиль Бугатти 35, воскликнув «Прощайте, друзья! Я иду к славе!», и уже через минуту оказывается задушенной собственным шарфом, зацепившимся за ось автомобиля. В школе-студии Дункан дети, узнав о смерти своей великой наставницы, в день ее похорон танцевали «Арию» Баха, и казалось, что среди детских фигур танцует в своей развевающейся тунике и сама Айседора Дункан, снова рассказывая людям о своей одухотворенной и трагической жизни…
Москва, ул. Пречистенка, 20
Калабуховский дом
Это настоящий литературный памятник, ставший прототипом «калабуховского дома» из повести «Собачье сердце» Михаила Булгакова, который, к слову, впервые остановился здесь по приезду в Москву. Дело в том, что здесь жил его дядя — Николай Михайлович Покровский — известный в Москве врач-гинеколог, который любезно приютил Булгакова с женой на неделю. И, возможно, именно он стал прообразом Филиппа Филипповича Преображенского. — Мы — новое домоуправление нашего дома, — в сдержанной ярости заговорил чёрный. — Я — Швондер, она — Вяземская, он — товарищ Пеструхин и Шаровкин. И вот мы… — Это вас вселили в квартиру Федора Павловича Саблина? — Нас, — ответил Швондер. — Боже, пропал калабуховский дом! — в отчаянии воскликнул Филипп Филиппович и всплеснул руками. Помните этот диалог? Теперь выражение «пропал калабуховский дом» означает «начало конца» и используется в нашем языке.
Москва, ул. Пречистенка, 24
Дом-мастерская Мухиной
В зеленом дворике в Пречистенском переулке притаился двухэтажный дом со стеклянной крышей и стеной. Это дом-мастерская известного скульптора Веры Игнатьевны Мухиной. Эта мастерская с квартирой была предоставлена ей в 1947 году. По описаниям, на дощатом полу в залитом светом большом зале располагался поворотный круг, напоминающий театральный, только размерами поменьше, а почти под самым потолком находился балкончик, откуда мастеру было удобно рассматривать свои творения. Сейчас здание производит впечатление заброшенного, стеклянная стена почти вся скрыта за разросшимися деревьями, и, к сожалению, внутреннего устройства мастерской с улицы не разглядеть. Но фантазия рисует картины прошлого этого дома, проникнутые атмосферой, благоприятствующей уединению и творческому процессу. У Мухиной не всегда была такая превосходная мастерская. До 1947 года Вера Игнатьевна жила и работала в Гагаринском переулке, а затем неподалеку от Красных ворот, где она занимала помещение на втором этаже здания, куда ей приходилось постоянно поднимать камни и глину. Именно там, в, казалось бы, не слишком удобных для ваяния условиях родилась работа, прославившая Мухину на весь свет, - скульптура «Рабочий и колхозница», так прочно вошедшая в наше сознание как символ коммунистической идеологии и советской эпохи. На самом деле, не слишком «удобной» для подобного проекта была и сама Вера Мухина, ее биография не особенно вписывалась в общепринятые рамки советского строя, поэтому взлет ее карьеры и признание были, если подумать, удивительным фактом.
Вера Мухина родилась в 1889 году в Риге в состоятельной купеческой семье. Детские и юношеские годы, после смерти матери, провела в Феодосии. Отца Веры в конце жизни начали преследовать коммерческие неудачи, и он почти разорился, однако, семья, в которой никогда ранее не кичились достатком и всегда вели максимально скромный для купечества образ жизни, этого почти не ощутила. Вера рано начала рисовать, и отец, сам немного интересовавшийся живописью, вовремя заметил способности девочки и способствовал их развитию: заставлял копировать картины Айвазовского, постоянно нанимал учителей. После смерти отца Вера с сестрой Марией перешли под опеку богатым дядьям и переехали сначала в Курск, а затем в Москву, где Вера начала учиться живописи в студиях известных пейзажистов К. Ф. Юона и И. И. Машкова, а также посещала мастерскую скульптора-самоучки Нины Синициной. Сестры Мухины в Москве вели образ жизни, общепринятый в кругу промышленного купечества, уже близко породнившегося с дворянством: выезжали, танцевали на балах, заботились о нарядах, кокетничали с офицерами; девушки вращались в высшем московском купеческом обществе, были знакомы с Рябушинскими, Морозовыми. Но ни наряды, ни кокетство, ни выезды не приносили Вере такого удовольствия и не занимали так ее мысли, как творчество, и она все более и более отстраняется от утех света и погружается в искусство.
В 1912 году Вера получила сильную травму, оставившую на ее лице шрам, и родственники, чтобы девушка развеялась и оправилась после этого происшествия, отправили ее за границу, где она продолжила свое обучение. В Париже она посещала «Академию де ля гранд Шомьер», училась в скульптурном классе у знаменитого французского скульптора-монументалиста Э. А. Бурделя. Именно этот опыт определил главную линию в ее творчестве: она обратилась к монументальной скульптуре. В 1914 году путешествовала по Италии, изучала живопись и скульптуру эпохи Ренессанса. В Москву она вернулась летом 1914 года, перед самым началом Первой мировой войны. Вместе с кузиной окончив курсы медсестер, Вера устроилась работать сестрой милосердия в лазаретах и занималась этим вплоть до 1918 года. Одновременно с этим продолжала работать над своими скульптурными произведениями в собственной мастерской в Гагаринском переулке, пробовала себя в качестве театрального художника, графика, дизайнера. Работая в госпитале, Вера познакомилась со своим будущим мужем - врачом Алексеем Зубковым, их свадьба состоялась в 1918 году.
После революции Вера Мухина вернулась к прерванному переменами в стране творчеству, увлеклась созданием проектов памятников. В скульптуре ее привлекали мощные, пластически объемные, конструктивные фигуры, выражающие своими формами мощь и крепость натуры, работы ее были пронизаны символикой и романтическим пафосом. Говорят, что ее работа «Крестьянка» на международной выставке в Венеции в 1934 году так поразила Муссолини, что он даже приобрел ее копию и поставил на террасе своей виллы на берегу моря. Такое признание известным зарубежным лидером не помещало советским властям ополчиться на мужа Веры Алексея Зубкова и сослать его в 1930-м году в Воронеж, куда за ним последовала и Вера Игнатьевна. Вернуться из ссылки они смогли только благодаря Максиму Горькому, высоко ценившему талант Веры и содействовавшему сглаживанию конфликта ее семьи с властями.
Конечно же, главным творением Мухиной стала масштабная скульптура «Рабочий и колхозница» - 25-метровая статуя весом 75 тонн, предназначенная для советского павильона на всемирной выставке в Париже 1937 года. Идейный замысел статуи принадлежал архитектору Борису Иофану, спроектировавшему сам советский павильон для парижской выставки, по этому замыслу выставочный павильон должен был выступать своеобразным постаментом для монументальной статуи «Рабочий и колхозница», и Вера Мухина выиграла конкурс на проект этой статуи. И вот – успех, слава, деньги, предоставленная для работы мастерская-дача в Абрамцеве! Интересно, что прообразом изображенных рабочего и колхозницы были античные «тираноборцы» Несиота и Крития с мечами в руках. Вначале статуя Мухиной изображала обнаженных девушку и юношу, но затем их решили все же «одеть» и вообще неоднократно переделывали, тут уж в полной мере сказалось и без того всегда настороженное отношение к Мухиной, «наверх» летели бесконечные жалобы и доносы, в своей абсурдности иногда доходившие до курьезов. Например, однажды, когда на заводе в Москве уже шла сборка статуи, в соответствующие инстанции поступила информация, что в складках юбки колхозницы якобы различается профиль врага №1 – Троцкого. Сам Сталин ночью приехал на завод удостовериться в этом. Статую осветили прожекторами и фарами, но вражеский лик не показался, и вождь всех народов через пару минут уехал не солоно хлебавши. А статуя «Рабочий и колхозница» через некоторое время в гигантских ящиках отправилась в Париж, где произвела настоящий фурор, а ее автор – Вера Мухина – в одночасье стала мировой знаменитостью. После выставки Франция была буквально завалена различными сувенирами с изображением скульптуры – чернильницами, пудреницами, открытками, платочками. Европейцы даже подумывали о выкупе статуи у Советов. Но «Рабочему и колхознице» суждено было вернуться на родину и украсить собой вход на Выставку достижений народного хозяйства (ВДНХ), где она и находится до сих пор. На примере Веры Мухиной мы можем видеть, насколько в советский период был тернист путь большого художника, имеющего свои убеждения и умеющего их отстаивать, как сложны были его взаимоотношения с властью, воспринимавшей искусство лишь как орудие для политической агитации. Веру Мухину искренне увлекали предлагаемые коммунизмом идеалы равенства, труда, здоровья, но в ее жизненном пути и творчестве невозможно найти одобрение насилия и деспотизма, развязанного властями под предлогом достижений этих идеалов.
Москва, Пречистенский переулок, 5а
Дом Миндовского, посольство Австрии
В 1905-1906 годах на углу Староконюшенного и Пречистенского переулков архитектор Никита Герасимович Лазарев выстроил для Николая Ивановича Миндовского, одного из наследников известной династии текстильных фабрикантов Миндовских, директора правления «Товарищества Волжской мануфактуры». Этот дом по праву можно назвать лучшим в творчестве архитектора. Особняк является прекраснейшим образцом московской неоклассики. Два крыла здания, вытянувшиеся вдоль переулков, объединены эффектной угловой купольной ротондой, окруженной необычными приземистыми и мощными парными колоннами дорического ордера. Уличные фасады украшены крупными колонными портиками с увеличенными антаблементами, декорированными изысканными лепными фризами с мифологическими греческими сюжетами, угловыми пальметтами на крыше и львиными маскаронами. Композиция и стилистика здания ярко выражают принципы неоклассицизма, беспокойный силуэт особняка, несколько преувеличенные и даже искаженные пропорции классицистических элементов выдают руку мастера, работавшего в эпоху модерна, когда уже наступало некое отрицание гармонии классики. Некоторые искусствоведы не вполне доброжелательно подмечают в архитектуре этого дома доведение буквально до гротеска особенностей московского ампира. Как бы там ни было, но отрицать характерность этого особняка, его индивидуальность и неповторимую красоту просто бессмысленно, он великолепен вне зависимости от того, положительно ли или отрицательно воспринимаются отдельные его особенности.
После революции 1917 года особняк Миндовского в Пречистенском переулке был передан архиву Красной Армии и военно-ученому архиву, а в 1927 году он был куплен посольством Австрии. После присоединения Австрии к Германии в 1938 году особняк стал использоваться как гостевой дом посольства Германии. В августе 1939 года в этом доме останавливался министр иностранных дел Германии Иоахим фон Риббентроп, приезжавший в Москву для обсуждения договора о ненападении между Германией и Советским Союзом. И имеются сведения, хотя и не подтвержденные, что если сам пакт о ненападении Молотова-Риббентропа был подписан в Кремле, то во избежание огласки секретный договор к нему обсуждался и подписывался здесь, в бывшем особняке Миндовского. Еще один не менее знаменитый гость посетил этот особняк в октябре 1944 года – здесь останавливался британский премьер-министр Уинстон Черчилль, приезжавший в Москву для переговоров со Сталиным. В 1955 году, когда независимость Австрии была восстановлена, в особняке Миндовского вновь расположилось австрийское посольство, которое и находится в нем по сей день.
Москва, Пречистенский пер., 6
Особняк Якунчиковой
Владельцем земли, на которых сейчас расположены дома №6, 8 и 10 по Пречистенскому переулку, в XVIII веке был князь И.А. Гагарин, однако его обширная усадьба, раскинувшаяся на этом участке, подобно многим домам той поры, сильно пострадала в пожаре 1812 года и не сохранилась до нашего времени. В 1899 году владение Гагарина приобрело только что образованное Московское Торгово-строительное Общество для возведения на этом месте трех частных домов. Деятельность этого строительного общества чрезвычайно важна и показательна для характера застройки Москвы рубежа XIX-XX веков. Целью общества было сооружение с привлечением молодых талантливых архитекторов роскошных особняков «под ключ» с последующей их перепродажей состоятельным людям. Застройка приобретенного обществом владения в Пречистенском переулке задумывалась организаторами в качестве своего рода выставки «образцовых» вилл в новом стиле, особняки, построенные здесь, были своеобразными экспонатами, демонстрирующими возможности стиля модерн, причем выполнены они были в совершенно разных, не похожих друг на друга направлениях модерна.
Автором проекта дома по адресу Пречистенский (Мертвый) переулок, 10 стал архитектор Вильям Валькотт, уроженец Одессы, происходивший из шотландско-русской семьи. Эта постройка зодчего является первым примером московской виллы в стиле «чистого» модерна. Дом выполнен в рациональном, немного чопорном стиле шотландского модерна. Валькотт построил это здание, будучи вдохновлен творчеством известного архитектора из Глазго Чарльза Макинтоша. Работы Макинтоша отличались простотой форм, обширным остеклением и практически полным отсутствием декора, вот и в этом доме, построенном Валькоттом, прослеживаются эти же черты: прямоугольные строгие очертания, трапециевидные, не сильно выступающие эркеры, большие окна с тонкими переплетами, плоская крыша. Единственная черта, все же привнесенная русским характером, любовью к самовыражению через внешнюю эффектность, - это чуть более разнообразное декорирование: кованые решетки балконов и ограды, кронштейны, поддерживающие крышу, миниатюрные лепные розетки, майоликовые панно зелено-коричневой гаммы с цветочным рисунком, удачно гармонирующие с мягким желто-оранжевым цветом облицовочного кирпича стен, и визитная карточка Валькотта – женская головка, обрамленная роскошными, причудливо вьющимися локонами, - нимфа Лорелея. Выделяются в декоре также завершения пилонов въездных ворот, облицованные зеленой керамикой и увенчанные скульптурами женских головок.
Первой владелицей дома, построенного Валькоттом, еще до завершения строительства стала племянница Саввы Мамонтова Мария Федоровна Якунчикова, жена Владимира Васильевича Якунчикова, владельца кирпичных заводов и текстильной фабрики. Мария Федоровна принимала активное участие в деятельности абрамцевских художественных мастерских Саввы Мамонтова, и запоминающийся рельефный керамический декор дома в Пречистенском переулке введен в оформление дома с ее подачи и изготовлен по ее собственным эскизам в керамической мастерской в Абрамцево. После революции, когда имущество, фабрики и мастерские Мамонтовых и Якунчиковых были национализированы, Мария Федоровна эмигрировала в Европу, в ее особняке в Пречистенском переулке разместился сначала Хамовнический райком комсомола, затем библиотека им. Н.К. Крупской. Во второй половине ХХ века в особняке находилось посольство Заира. Сейчас здание находится в стадии затянувшегося ремонта.
Москва, Пречистенский пер., 10
© Иннокентий Харламов
Адрес
район Хамовники, Центральный административный округ, Москва