Армия княжества Московского, Вооруженные силы Московского государства в XIV-XVII веке.
Это связано с монгольским нашествием, которое привело к регрессу в экономике и, как следствие, вооружённой организации Руси — прежде всего из-за многократного в течение второй половины XIII века разорения городов — торгово-ремесленных центров Северо-Восточной Руси, а также установления с 1259 года Монгольской империей (затем Золотой Ордой) контроля над волжским торговым путём, связывавшим Среднюю Азию с Северной Европой.
В частности, пешие стрелки как род войск, прослеживающийся на Руси с конца XII века, после 1242 года перестают упоминаться, а значение лука в конных дружинах снова возрастает. Новая восточная опасность лишь дополнила прежние, поэтому Русь оказалась перед перспективой решения более сложных задач за счёт меньших ресурсов в сравнении с предыдущим периодом своей истории.
Так, например, с 1228 по 1462 год Русь участвовала не менее, чем в 302 войнах и походах, из которых 200 были с внешними противниками. В такой ситуации ко второй половине XIV века завершается начавшийся ещё в XII веке в Южной Руси процесс трансформации дружины, делившейся на старшую и младшую, в двор князя и полк, выставляемый определённым княжеством. Большинство исследователей считают городские полки не конными феодальными ополчениями соответствующих княжеств, а пешими народными ополчениями соответствующих городов, и прослеживают их вплоть до XVI века.
Господствует мнение о том, что в Куликовской битве центр русского войска был представлен пешим народным ополчением, хотя о делении соединённых войск на тактические единицы по родам войск (как в 1185 году, например, когда общее количество полков достигало 6) ничего не известно, все 5 тактических полков формировались из городских полков во главе с князьями соответствующих княжеств, а при подсчёте потерь выделяются две категории погибших — старшие и младшие дружинники. Ядро вооружённых сил составляло конное поместное войско, состоявшее из дворян и детей боярских. В мирное время они были помещиками, поскольку за службу они получали земли в условное держание, а за особые отличия — и в вотчину.
В военное время они выступали с великим князем или с воеводами. Одним из основных недостатков поместного войска был его долгий сбор. К тому же — отсутствие систематических военных обучений и вооружение на усмотрение каждого воина. Отдельной проблемой была неявка некоторых помещиков на службу. Но, в целом, поместное войско отличалось хорошей боеспособностью, а отдельные поражения связаны, в частности, с ошибками воевод. В конце XVI века общее число дворян и детей боярских не превышало 25 000 человек.
С учётом того, что с 200 четвертей земли помещик должен был приводить 1 вооружённого человека (а при большем участке — дополнительно по 1 человеку со 100 четвертей), общая численность дворянского ополчения могла достигать 50 000. В середине XVII века их численность возросла: так, по «Смете всяких служилых людей» 1651 г. всего было 37 763 дворян и детей боярских, а оценочная численность их боевых холопов — не менее 40 000 человек. Упоминания о пищальниках в Московском войске относятся к началу XV века, более подробные сведения о них имеются на начало XVI века. Это были достаточно крупные отряды, вооружённые ручным огнестрельным оружием за государственный счёт. Поначалу важную роль играли новгородские и псковские пищальники, они выставлялись с городских дворов. Позднее их должны были вооружать уже за свой счёт, что было одним из недостатков, хотя некоторые получали его от государства. Собирались они лишь на время походов. Поэтому Иван Грозный организовал постоянное стрелецкое войско.
В него вступали вольные люди по желанию. Позднее стрелецкая служба становится наследственной повинностью, образуется своеобразное стрелецкое сословие. Если сначала стрельцов было 3 000, то к концу XVI века их численность возросла примерно до 20 000. Они делились на приказы в 500 человек, которыми управляли стрелецкие головы (к тому же были сотники, пятидесятники и десятники), а ими — Стрелецкий приказ. В отличие от поместного, в стрелецком войске проводились обучения стрельбе, а в XVII веке — и военному строю.
Особый разряд составляли служилые люди пушкарского чина. К ним относились пушкари, стреляющие из пушек, затинщики — из затинных пищалей, а также те, кто производил и ремонтировал артиллерийские орудия, и крепостные служители. Их численность на город могла колебаться от 2—3 до 50 и больше человек, общая же неизвестна, но в XVI веке она достигала не менее 2000 человек. В 1638 году в Москве было 248 пушкарей и затинщиков.
В случае осады штатным артиллеристам помогали горожане, крестьяне и монахи, которым это предписывалось особыми росписями. За службу им платились деньги. А управление находилось в ведении Пушечного приказа, а также Новгородской и Устюжской Четвертей, Казанского и Сибирского приказов; в боевом отношении — Разрядного приказа. В городах поначалу они подчинялись городовым приказчикам, а с конца XVI века — осадным головам. Русские артиллеристы отличались меткой стрельбой, о чём, в частности, свидетельствовали иностранцы.
Регулярно устраивались смотры, участие в которых требовало систематической подготовки. Казачество начало формироваться в XIV веке. В XV — начале XVI века они селились на «украйнах» — на степных границах Московского государства или за ними. Хотя они были вольным народом, но правительство хотело привлечь их к выполнению пограничных функций, что удалось в первой половине XVI века. К тому же казаки сопровождали караваны и совершали набеги на вражеские государства. Москва в виде жалования выдавала им, преимущественно, боеприпасы.
Отдельным разрядом были служилые казаки, входившие в военную организацию Руси со второй половины XVI века. Они жили в приграничных городах в казачьих слободах с организацией, как в стрелецком войске. Они набирались из числа людей, знавших условия службы, но в редких исключительных случаях — из простых крестьян. В 1651 году численность городовых казаков составляла 19 115 человек. Во время крупных войн важную роль выполнял простой народ — городское и сельское население, а также монастырские люди. Военная повинность составляла до 1 человека с 1 — 5 дворов и определялась «сохой», зависящей от принадлежности и качества земли. Такое ополчение называлось «посошная рать» и снаряжалось и содержалось населением.
Они выполняли вспомогательные функции и часто участвовали в осадных работах. В общем их задачи были весьма разнообразны и связаны, главным образом, с военно-инженерными работами, транспортировке артиллерийских орудий, боеприпасов, обслуживании орудий и помощи людям пушкарского чина. Другой задачей была охрана городов. Например, в Полоцком походе 1563 года посошных людей было около 80 900 человек при войске 43 000; в Ливонском походе 1577 года у «наряда» участвовало 8 600 пеших и 4 124 конных посошных людей; а в 1636 году в 130 городах несли службу 11 294 посадских и уездных людей. В числе их вооружения было не только холодное, но и огнестрельное оружие — у каждого пятого горожанина и шестого крестьянина.
Правительство добивалось того, чтобы всё городское население было вооружено, и имело хотя бы пищаль и рогатину. Сельскому населению тоже желательно было иметь вооружение, например, бердыши, и, по возможности — огнестрел. Это было связано с важной ролью народного ополчения во время войн, проходивших на отечественной территории. Отдельно надо отметить иностранные войска на русской службе и полки нового строя. В начале XVII века наёмники почти со всех стран Европы принимали участие в борьбе с польско-литовским войском, однако победы это не принесло. Но предпринимались попытки устроить в России полки, организованные в европейском стиле. Первая попытка, предпринятая М. В. Скопиным-Шуйским в 1609 году — 18-тысячное войско, собранное из крестьян-ополченцев, была успешной и позволила разгромить войска захватчиков.
Однако отравление царём Скопина-Шуйского привела к тому, что войско разошлось и полякам противостояли снова, в основном, наёмники. В 1630 году начался набор беспоместных детей боярских под обучение иноземных полковников. Однако они не хотели, поэтому в полки разрешили вступать татарам, новокрещённым и казакам — в 1631 году численность двух солдатских полков составила 3 323 человека. Несколько месяцев они усиленно обучались обращению с оружием и строевой службе. Впоследствии общая численность дошла до 17 000.
В результате 4 солдатских полка приняли участие в Смоленской войне с поляками, но — неуспешно. Поэтому их большая часть была распущена, а иноземные полковники, в основном, уехали на родины. Однако некоторые решили остаться и несли службу на южной границе; а солдаты, рейтары и драгуны призывались лишь летом. Пополнялись они из числа вольных и даточных людей. В 40-х годах было решено устроить на северо-западе полки нового строя, сформировав их из черносошных и дворовых крестьян, на постоянную службу, передаваемую по наследству, оставляя за ними участки и освобождая от податей.
Их вооружили казённым оружием и регулярно обучали военному делу. Однако массовые приборы привели к разорению тех мест, поэтому призывы стали общегосударственными. Так, в течение Русско-польской войны 1654—1667 было собрано около 100 тысяч даточных людей. В 1663 году всего было 55 солдатских полков с 50—60 тысячами людей (в мирное время их численность была вдвое меньше). Так же происходило развитие конных полков нового строя — рейтары, драгуны, позднее — гусары. Командовали полками нового строя преимущественно западные военные специалисты, но были и русские. В 1650-х годах русская армия столкнулась с превосходными рейтарами шведского короля.
В результате боевого опыта численность рейтарских полков была увеличена. Дворянские сотни переводились в рейтарский строй. Шведский опыт оказался полезен ввиду сходства в качествах русской и шведской конницы: русские лошади, как и скандинавские лошади шведов, проигрывали чистокровным турецким лошадям польской «гусарии», зато государство имело возможность в избытке снабдить своих рейтар огнестрельным оружием, а их полки — подготовленным офицерским составом.
Новосформированные рейтары сразу выделились в среде русской конницы выучкой и снаряжением, привлекая к себе внимание иноземцев: «Конница щеголяла множеством чистокровных лошадей и хорошим вооружением. Ратные люди отчетливо исполняли все движения, в точности соблюдая ряды и необходимые размеры шага и поворота. Когда заходило правое крыло, левое стояло на месте в полном порядке, и наоборот. Со стороны, эта стройная масса воинов представляла прекрасное зрелище», — писал польский хронист Веспасиан Коховский в 1660 году. Основным органом управления вооружёнными силами был Разрядный приказ. Царь и Боярская дума совместно назначали главнокомандующего (большого воеводу), других воевод и их помощников.
В Разрядном приказе большой воевода получал царский наказ с важнейшей информацией и «разряд» — роспись воевод и ратных людей по полкам. В армию направлялись дьяки и подьячие, составлявшие штаб или «разрядный шатёр» — они разбирали все сведения, поступающие главнокомандующему из столицы, от других воевод, от разведывательных отрядов. Полковые воеводы получали наказы, где указывался состав подвластного им полка, его задачи, сведения о подчинённых (младших воеводах) и расписывали дворян, детей боярских и их людей по сотням или другой службы. Для срочной службы при каждом воеводе было 20 есаулов. Во главе дворянских сотен стояли сотенные головы, сначала выборные, а позднее — назначаемые Разрядным приказом или воеводой. Важным документом, регламентирующим порядок вооружённых сил, стало «Уложение о службе 1555/1556 г.». Служилые люди по прибору приходили в войско в составе своих подразделений и с собственными командирами, но распределялись по полкам поместного ополчения.
Тактика становится довольно разнообразной, в зависимости от условий и противников. В XIII веке полномочия командиров полков расширились, и в ходе боя они уже могли действовать самостоятельно, иногда меняя первоначальный замысел. При взаимодействии типов войск встречались самые различные комбинации, такие, как столкновения конницы и пехоты, спешивание конницы, вступление в бой одних лучников, или одной конницы, и другие. Однако основным ядром войска всё же оставалась конница. Главенствующим проявлением военной активности, как и в Древней Руси, оставался полевой бой. Также, при необходимости — оборона и штурм крепостей. Со временем число полков в войске возрастало, а их построение начало регламентироваться. Например, в сражениях с тяжеловооружёнными немцами более эффективной была тактика окружения.
В иных случаях применялась другая тактика. Наиболее известен ход Куликовской битвы, в которой участвовало 6 полков. В течение битвы могло происходить несколько соступов — противники сближались и начинали рукопашный бой, после чего расходились, и так несколько раз. Немецкий историк конца XV века Альберт Кранц писал, что русские обычно сражаются, стоя в позиции, и, набегая большими вереницами, бросают копья и ударяют мечами или саблями и вскоре отступают назад. Конница иногда использовала луки со стрелами, но основным её оружием были копья. При этом она строилась в определённый боевой порядок и атаковала тесным строем.
В конце XV—XVI веках началась «ориентализация», «овосточивание» русской тактики. В результате, по свидетельству Герберштейна, основой войска стала лёгкая конница, хорошо приспособленная для дальнего боя с помощью стрельбы из луков во все стороны. Она старалась обойти врага и совершить внезапное нападение с тыла. Если же войско противника выдерживало нападение, то московитяне так же быстро отступали.
Позднее эта ситуация менялась, однако конница оставалась главной действующей частью войска. Пехотинцы, вооружённые дистанционным оружием (стрельцы), как правило, не меняли позиций во время боя — чаще всего они вели обстрел противника с прикрытой позиции или из своего укрепления (такого, как, например, гуляй-город). С формированием в XVII веке полков нового строя, тактика европеизируется. В частности получают развитие активные манёвры пехоты, широкое использование пеших копейщиков (пикинёров), вооружение и организационная структура конницы приближается к европейским аналогам.