Эта башня была построена в 1490 году итальянским мастером Пьетро Антонио Солари. В России его называли попросту Петром Фрязиным («фрязи» или «фряги» – это жители Италии, Южной Франции, все европейцы, которые не «немцы»). Первоначальное название башни – Тимофеевская. В древнем белокаменном Кремле, построенном при Дмитрии Донском, на этом месте были Тимофеевские ворота, известные тем, что именно через них князь Дмитрий выехал на сражение с Мамаем.
Название Константино-Еленинская башня получила уже в XVII веке, когда рядом с ней построили церковь во имя Святых Константина и Елены.
Высота башни около 37 метров, толщина стен – больше 3 метров. Башня была проездной, к ней со стороны пристаней на Москве-реке вели две большие улицы. По причине своего важного оборонного значения, башня была хорошо укреплена: имела стрельницы, ров с подъемным мостом, железные решетки.
В конце XVII века к башне был пристроен шатровый верх – на сей раз обошлись своими силами, не приглашая иностранных архитекторов. К XVIII веку башня окончательно утратила оборонное значение. Проезд был заложен, стрельницы разобраны, ров засыпан.
В XVII веке в башне разместили Разбойный приказ. Эта структура, возникшая при Иване Грозном, занималась сыскными мероприятиями по уголовным (разбойным и душегубным) делам, а иногда и по политическим (изменническим). В известном смысле, Разбойный приказ напоминал по своим задачам нынешнее МВД. Боярин, дьяки и подьячие Разбойного приказа занимались сыском, вели следствие, в Разбойном приказе выносился приговор, и здесь же этот приговор приводился в исполнение.
Поскольку вплоть до XVIII столетия процессуальные нормы всех стран, в том числе и России, предполагали пытку как неотъемлемую часть сыскных мероприятий, в башне Разбойного приказа был оборудован застенок для пыток. Именно здесь добывали у подследственных всю «подлинную» правду (то есть, правду, полученную под воздействием «длинника» — кнута), и узнавали о них всю «подноготную», загоняя под ногти иглы. Еще одним распространенным методом получения информации была дыба.
Пытке подвергали всех подследственных, даже тех, кто готов был «сотрудничать» и давал показания. Считалось, что только на «виске», то есть, подвешенный на дыбу, человек в должной мере искренен.
Неудивительно, что за Константино-Еленинской башней закрепилась дурная слава, и она очень скоро обрела ореол самого страшного места Кремля.
Мрачная слава «пытошной» башни дожила и до XX века. Рассказывают, что в 50-х годах прошлого века, когда в башне еще дежурили курсанты (теперь в ней курсантского поста уже нет), один постовой наблюдал странное явление. Летней ночью на стене появилось темное пятно. Оно медленно расширялось. Потрогав кладку в этом мете, курсант понял, что пятно мокрое и липкое. И красное! Пятно становилось все больше, и наконец медленно стекло вниз.
Утром никаких следов странного кровавого пятна уже не было.
Высота башни около 37 метров, толщина стен – больше 3 метров. Башня была проездной, к ней со стороны пристаней на Москве-реке вели две большие улицы. По причине своего важного оборонного значения, башня была хорошо укреплена: имела стрельницы, ров с подъемным мостом, железные решетки.
В конце XVII века к башне был пристроен шатровый верх – на сей раз обошлись своими силами, не приглашая иностранных архитекторов. К XVIII веку башня окончательно утратила оборонное значение. Проезд был заложен, стрельницы разобраны, ров засыпан.
В XVII веке в башне разместили Разбойный приказ. Эта структура, возникшая при Иване Грозном, занималась сыскными мероприятиями по уголовным (разбойным и душегубным) делам, а иногда и по политическим (изменническим). В известном смысле, Разбойный приказ напоминал по своим задачам нынешнее МВД. Боярин, дьяки и подьячие Разбойного приказа занимались сыском, вели следствие, в Разбойном приказе выносился приговор, и здесь же этот приговор приводился в исполнение.
Поскольку вплоть до XVIII столетия процессуальные нормы всех стран, в том числе и России, предполагали пытку как неотъемлемую часть сыскных мероприятий, в башне Разбойного приказа был оборудован застенок для пыток. Именно здесь добывали у подследственных всю «подлинную» правду (то есть, правду, полученную под воздействием «длинника» — кнута), и узнавали о них всю «подноготную», загоняя под ногти иглы. Еще одним распространенным методом получения информации была дыба.
Пытке подвергали всех подследственных, даже тех, кто готов был «сотрудничать» и давал показания. Считалось, что только на «виске», то есть, подвешенный на дыбу, человек в должной мере искренен.
Неудивительно, что за Константино-Еленинской башней закрепилась дурная слава, и она очень скоро обрела ореол самого страшного места Кремля.
Мрачная слава «пытошной» башни дожила и до XX века. Рассказывают, что в 50-х годах прошлого века, когда в башне еще дежурили курсанты (теперь в ней курсантского поста уже нет), один постовой наблюдал странное явление. Летней ночью на стене появилось темное пятно. Оно медленно расширялось. Потрогав кладку в этом мете, курсант понял, что пятно мокрое и липкое. И красное! Пятно становилось все больше, и наконец медленно стекло вниз.
Утром никаких следов странного кровавого пятна уже не было.